— Я! — крикнула в полный голос, счастливо улыбаясь. Сбежала с крыльца и бросилась в раскрытые объятия.

Мужчина охнул, обхватил ее за талию, закружил. Поставил, посмотрел на улыбающегося Ирлана.

— Так это и есть тот сюрприз, ради которого я сюда приехал?

Ирлан кивнул.

— Думаю, вам придется знакомиться заново, потому как я сам ее с трудом сегодня узнал. Разрешите представить, — Ирлан повысил голос, — АндиРиэль, наш новый проводник и моя невеста.

Поляна взорвалась лавиной голосов. Недоверчивых. Огорченных. Удивленных.

— Поздравляю, брат, — Надир первый принял удар на себя. Сдвинул чашу весов.

Подошел, обнял.

— АндиРиэль, мои поздравления.

Анди не совсем поняла, с чего вдруг ее поздравляют с тем, что уже произошло, но покорно дала поцеловать руку. Тем более, что та была в бирюзовой, под цвет платья, перчатке.

— Я должен услышать эту историю, — заявил Райдар, добавляя: — Ты мне как дочь, Анди. Я даже надеяться не мог, что увижу тебя снова. Но Ирлан отличный парень, так что мои благословления.

И ее торжественно поцеловали в лоб. С благословением столь именитого путешественника спорить никто не стал, и к ним потянулись гости с поздравлениями.

— Ты прекрасно выглядишь, — заметил шепотом Ирлан, собственнически обнимая за талию.

Анди прищурилась. Значит, в пустыне она выглядела не столь прекрасно? Хм, надо будет обсудить сей вопрос ночью в постели.

Сбоку послышался переливчатый смех. Ирлан тяжело вздохнул, отстранился. Бросил брату:

— Ты обещал за ней присмотреть, — и пояснил Анди: — Не знаю, какой дух в нее вселился, но она ведет себя странно.

Анди удивленно вскинула брови. Этот народ не только ведет себя странно, но и реагирует на лекарства так, словно это бутылка браги.

— Пройдет, — заявила уверенно. Прикинула время, — еще час и действие прекратится.

— АндиРиэль, — протянул Надир таким тоном, что девушка ощутила себя отравителем.

— Это было лекарство от головной боли, — попыталась оправдаться она, — я не знаю, почему оно…

— Зато я знаю, что если мы ее не остановим, у нас появится новый отец. И очень скоро.

— А может, — остановил рванувшего было к матери брата Ирлан, — это и неплохо. Она давно так не смеялась. Да и траур прошел, а ведь она еще молода.

Надир застыл, медленно повернулся к младшему брату. Сузил взгляд.

— А если это будет проходимец? Который разобьет ей сердце?

— Так ты на что? — возмутился Ирлан.

Надир хотел было выругаться, но сдержался — слишком много дамских ушей вокруг.

— Ладно, пойду отваживать проходимцев, — проговорил он мрачно, добавляя сокрушенно: — Дожил. Наркотики. В собственном доме.

И удалился, ухитряясь даже спиной выражать неодобрение.

— Прости, — покаялась Анди.

— Не переживай, — утешил ее Ирлан, — уверен, это действительно было лекарство. Ты ведь подаришь мне танец? — спросил он вдруг.

И они танцевали — не по правилам, просто кружась в объятиях друг друга. Потом пили шипучее сладкое вино. Ели вкуснейшие закуски. Смеясь, вспоминали о приключениях в Хайде, об отравлении приправой, о палящем во все стороны Жарке.

— Ты мне тогда еще понравилась, — проговорил, обжигая шепотом, Ирлан. — Я договорился, маг прибудет завтра. Снимет печать. Ты станешь свободной, и мы назначим дату свадьбы.

Анди пила вино, улыбалась и не возражала. Все равно пустыня сделает по-своему. Зачем спорить? Да и мужчине нужно чувствовать, что он главный. Это делает его счастливым.

— Райдер, вы должны остаться у нас. Здесь слишком много народу для рассказа о том, как я носил женское платье, — заверял путешественника Ирлан.

— О! Братишка чего-то стесняется? — веселился Надир. — А ведь даже мне об этом не рассказывал.

Анди пытались проверить на прочность, вогнать пару иголок оскорблений:

— И кто ваша семья, госпожа проводник?

— Откуда вы родом?

— Чем занимаются ваши родители?

И за каждым вопросом таилась масса гордости и пренебрежения.

— Моя семья — мое племя, а Мать — пустыня.

— Из прекрасных и далеких земель, где месяцами нет дождя, воздух горяч и сух, а взор тонет среди барханов.

— Мои родители живут так же, как их предки, соблюдая путь песка.

За ответом была любовь, и вопрошающе отступали перед ее уверенностью в себе. Пугались прямого взгляда. Смущались. Их игра теряла свою значимость, сталкиваясь с ее правдой.