— Погоди. — отложила ложку, побежала в прихожую, в кармане шубы нашла свой телефон и открывая приложение, вернулась к подруге.

— Ну что там? — Юлька взглянула на экран моего телефона.

— Задержка. Две недели уже почти. Странно, я не помню совершенно, чтоб мне приходили оповещения. — я удивилась, но мне было уже неважно, я, то прошляпила или приложение дало сбой.

— Саше скажешь? — кажется, Юлька была в еще большем шоке чем я сама.

— Да погоди ты! Собирайся! В аптеку пойдем, тут рядом, за углом есть. — я вскочила резко со стула, потом осеклась, надо быть осторожней.

Теперь, тревожное состояние перемешалось с невероятным, счастливым трепетом.

Уже через час, несмотря на поздний вечер, на стиральной машине, рядком лежали полосатые тесты разных фирм. Крайний, самый навороченный показывал знак три плюс, что по инструкции означало— зачатие произошло более трех недель назад.

— Поздравляю! — Юля обняла меня и вновь спросила; — Сашке когда скажешь? — ее очень волновал этот вопрос, ведь все это время, она, беспрестанно убеждала меня, рассекретиться перед ним.

Но я боялась ему сказать, он не говорил, и я упорно молчала. Терпела эти эмоциональные качели, боясь его потерять. А увидев сейчас кучу двух полосок и три плюс, вдруг перестала бояться. Даже если он захочет прекратить наши отношения, у меня останется желанный ребенок. Тут я или пан, или пропал. Либо Саша обрадуется, либо не простит мне моего обмана и уйдет, как обычно, громко хлопнув дверью.

— На Новый год скажу. — так решила.

Всю неделю я порхала как бабочка, Сашка словно заразился моей радостью и был неуемно заботливым и нежным, ночевал у меня и ни разу не встал на дыбы. Вместе нарядили огромную елку до потолка, и наряжались в одинаковые пижамы. Это была самая уютная неделя за всю мою жизнь и за все то время, пока я с Сашей. И я, с большим трудом держалась, чтоб не раскрыть тайну раньше времени. Перерыла весь интернет, в поисках оригинального признания. В итоге купила малюсенькие белые носочки и упаковала в маленькую коробочку. Мы с Сашей договорились складывать подарки под елку, а открыть их после боя курантов, и эта коробочка стала первой. Было немного волнительно, ведь Саша видел ее, мурлыча, даже пытался узнать, что там, но я сдержалась. Какое счастье что я сдержалась.

Тридцатого декабря клиентов не было, а просто небольшой корпоратив прямо в офисе. Я не собиралась особо задерживаться, весь день себя нехорошо чувствовала, но Светка Широкова, моя однокурсница, упросила задержаться, так как мы хорошо с ней общались и обе были на вечеринке без пары.

Все началось резко, сильно заболел живот, я и испугаться не успела, поняла, что между ног сильно влажно. В волнении побрела в туалет, Светка увязалась за мной, она же потом и вызвала мне скорую. К приезду скорой, мои ноги были уже все в крови, меня трясло, я бесконечно пыталась дозвониться до Саши, он не брал трубку.

Уже в третьем часу ночи, я знала, никакого ребенка больше нет. Выкидыш. И это несмотря на то что все обследования, которые я успела совсем недавно пройти, не выявляли никаких угроз. Я лежала в палате, совсем одна, мне некому было позвонить кроме Саши. Юля тоже была бы в списке, если бы не уехала с Рыжиком на море, отмечать Новый год в теплых краях.

И вот, я лежу в этой палате одна, скулю, грызу подушку и бесконечно, монотонно набираю Сашин номер. Он не занят, он доступен, он просто не берет трубку. Я до него не дозвонилась в эту ночь, а в шесть утра, мне пришло от него сообщение, после которого в душе все оборвалось. Я просто не могла больше находиться в больнице, потому что мне хотелось орать. Громко во все горло, чего я никак не могла сделать в стенах больницы. Написала отказ и вернулась домой.

В квартиру зашла я, тянущая боль вместо счастья внизу живота и пустота в душе. Первым делом кинулась под елку, под ней уже была куча подарков. Раскидала их по комнате, отрыла маленькую коробочку и не смогла ее выбросить, а просто спрятала в шкафу поглубже, среди своих вещей.

А потом я орала, громко! Срывала горло на первой же минуте и вместо крика уже из меня рвался хрип раненого зверя, а не человека. Я уничтожила елку, разбив все игрушки, от порезов меня спасла только обувь, которую я так и не сняла. Из разгромленной гостиной, я перебралась в ванную комнату. Прихватила с собой бутылку рома и забралась в горячую ванну, которая мне, после выкидыша была противопоказана.

Мне было мало той боли, что я испытывала, я словно мазохист, вновь и вновь перечитывала колкое сообщение.

Ты больная, столько раз мне звонить?

К этому сообщению прилагался скрин. Сто двадцать семь пропущенных звонков.

Мой мозг просто отказывался понимать, как так можно вообще?! Как?! В горячей воде, с половиной литровой бутылки рома в желудке, меня быстро развезло. Но я понимала, что кроме одиночества, сейчас ничего не хочу. Собрала всю волю в кулак, позвонила родителям, поздравила с Новым годом, роняя беззвучные слезы на кафельный пол ванной комнаты. Папа ничего не понял, зато мама встревожилась, и я потратила еще добрых полчаса, чтоб успокоить ее, пообещав явиться к ним на праздничный ужин второго января. Мама отключилась, только решив, что я явлюсь не одна, а с кавалером, поэтому и на Новый год к ним не приеду. Сейчас мне было все равно, что она подумала, я хотела только забиться в кровати под одеяло и допить остатки рома, оплакивая свою маленькую несбывшуюся мечту.

Можно очень долго, почти бесконечно, описывать мое состояние. Но если коротко, в душе моей была самая настоящая бомбардировка. Я смеялась над собой, над тем какая я дура, захлёбываясь при этом слезами, от потери и осознания собственного одиночества, в которое я сама себя загнала.

Я мечтала заснуть, когда спишь, не болит. Но слезы я все выплакала, а сон ко мне так и не пришел. Меня морозило даже под одеялом, выпитый алкоголь совсем не грел, и я с трудом выбралась из постели. Хотела одеться потеплей. В ванной комнате надрывался телефон, который я оставила на стиральной машине, после разговора с мамой. Пожалела, что не отключила. Я точно была не в себе, потому что остановилась, только когда натянула на себя третий свитер поверх махровой пижамы.