Она села на кровати и осторожно повела плечами. Ни следа от ранения, никакого напоминания о прежней боли. Тен-Тен была уверена, что теперь по ночам к ней будут приходить не только призраки убитых, но и это уничтожающее сознание страдание.

Перед её глазами мелькнул чёрный пушистый комок. На секунду Тен-Тен показалось, что это обман зрения; галлюцинация, вызванная не до конца пробудившимся разумом. Но даже после того, как она протёрла глаза ладонями, этот комочек не растворился в воздухе.

Напротив: едва заметив, что её обнаружили, чёрная пушистость обрела очертания и превратилась в маленького летающего котёнка. Всё ещё очаровательно-мохнатого и с огромными ядовито-зелёными глазами.

Этого кота Тен-Тен уже видела рядом с Адрианом; такие же яркие глаза были у Кота Нуара. Яд тёк из этой зелени, когда Агрест использовал разъедающую способность, — Катаклизм, — и клубился вокруг крошечной фигурки чёрными кляксами. Тен-Тен ощущала исходящую от маленького котёнка опасность; чувство это было всепоглощающим, более объёмным, чем даже то, что возникало рядом с сильнейшим из демонов её мира.

Лука так и не смог ей объяснить, что же такое квами. Они были старше мира, существовали до начала истории и будут существовать даже после смерти самого последнего человека во Вселенной. Квами имели вид животных; как они могли быть похожи на животных, если формировались до того, как эти самые звери появились?

— Я не ходил так далеко в прошлое, — беспечно пожимал плечами Лука, настраивая очередную гитару для продажи. — Посмотрел на динозавров, и обратно. Ящерицы меня интересовали больше, чем вся эта метафизика. Но вообще, квами тогда были другими.

Тен-Тен потребовалось, чтобы Куффен рассказал ей краткую историю формирования видов этого мира. В её мире огромные ящеры тоже существовали, но так давно, что даже окаменелостей от них практически не осталось. В любом случае, Тен-Тен не интересовалась биологией в достаточной степени, чтобы сравнивать истории двух реальностей.

Квами менялись со временем, утверждал Лука. Встретив в далёком когда-то Плагга, малыша-котёнка с силой уничтожения, Куффен того даже не узнал. Опознать квами разрушения помог только клубившийся вокруг Катаклизм.

— Поллен тоже была похожа на большую многоножку или типа того. Ну, знаешь, такими пугают в фильмах… а, не знаешь, прости. Короче, сейчас Поллен — очень милая пчёлка с пушистым воротником. В прошлом же она… хм, ладно, неважно.

Квами не были богами в традиционном понимании. Не были они также демонами, духами, призраками или просто сгустками энергии. Насколько Тен-Тен могла судить по рассказам Луки, квами олицетворяли собой силы мира, его столпы.

Плагг — разрушение. Поллен — роевой интеллект. Тикки — удача, случай. Сасс — время. Каалки — пространство. Квами было много, и у каждого в итоге оказалась уникальная способность, которую требовалось как-то фильтровать.

Едва начав рассказывать про магических малышей, Лука упомянул две вещи: во-первых, у большинства из них всю жизнь оставалось сознание ребёнка; во-вторых, квами, безусловно, были самыми опасными существами во Вселенной. Во всех Вселенных. Доказательством их несомненного могущества могло быть хотя бы то, что их силы нельзя было применять без «фильтрации» — человека-носителя.

— Вот чихнул Плагг разок, и динозавров как не бывало, — бормотал Лука, проворачивая колки на грифе. — Тикки взбесилась, и пришёл чёрный мор. Каалки расстроилась, и у нас теперь есть Бермуды. А вот депрессия Поллен, между прочим, грозит нам всем прямо сейчас: уже который год учёные паникуют, что умирают пчёлы. Естественно, как им не умирать, когда матка не в настроении. Примеры, кстати, можно приводить до бесконечности, но основное ты, я думаю, поняла.

Потом он улыбнулся, отложил гитару и по-кошачьи мягко начал подбираться к Тен-Тен. И ей, естественно, стало совсем не до маленьких, полных магии существ, взглядом способных разрушать и создавать миры.

Сейчас вот такое невероятное существо было прямо перед её лицом. Плагг из неопрятной кляксы окончательно сформировался в чёрного котёнка с двумя длинными усиками на голове, точно у насекомого. Взгляд квами был шкодливым, словно это не Плаггу перевалило за несколько вечностей. С вершины своего опыта Тен-Тен сказала бы, что котёнку перед ней было не больше семи человеческих лет.

Прав был Лука. Они навсегда оставались детьми.

— А я-то думал, что ты продрыхнешь до завтрашнего утра как минимум.

Голос у Плагга был противный, высокий, ввинчивающийся в уши. Тен-Тен поморщилась: котёнок совсем не пытался быть тише, и его полупищание укололо чувствительную после сна голову.

Она осторожно ткнула котёнка в мягкий живот кончиком пальца. Плагг был пушистым, хотя, обретя кошачью форму, выглядел возмутительно-гладким. Ни одной лишней шерстинки.

Когда Тен-Тен аккуратно почесала кота по пузику, Плагг замурчал. Секундное блаженство мелькнуло в зелёных глазах, прежде чем квами встрепенулся и отлетел в сторону.