— Ненавижу взрослых, — сказал Нино с неожиданной тоской. — Почему нельзя быть хоть немного менее напряжными?

— Ну, теперь-то никто не будет устанавливать правила, верно?

Он перевёл взгляд на Тен-Тен и счастливо улыбнулся.

— Верно! Я даже не думал, что ты поймёшь! Вечно «папочка то, папочка сё» — ни шагу сама ступить не можешь!

— Мы с отцом поссорились. Сильно.

— Это потому, что он взрослый. Но ты не волнуйся, я уже отправил его наверх. Пузырик к твоим услугам!

Он отвесил шутовской поклон, Тен-Тен ответила кивком. Нино протянул ей руку, и Такахаши вложила свою ладонь в чужую.

— И что будет со взрослыми?

— Пусть бороздят космос и приказывают кому захотят. Может, научатся слышать других… в бесконечной тишине.

Нино рассмеялся и дёрнул Тен-Тен на себя. Такахаши угодливо хмыкнула.

Итак, почему пузыри? Нино только сегодня принёс упаковку мыльных пузырьков. Детская игрушка, Ляиф больше забавлялся с ними, чем реально был в них заинтересован. Да и не водилось за ним раньше такого пристрастия.

Почему тогда пузыри? Это было влияние момента? Это было удобно для Бражника?

Кстати о Бражнике. Задумывался ли Нино о том, что мотылёк, судя по психотипу, взрослый? Что же будет делать Ляиф, если узнает настоящий возраст своего работодателя?

Можно ли называть Бражника работодателем для акуманизированных или это будет слишком?

— Куда мы направляемся?

Нино затянул Тен-Тен на большой пузырь: тот был прочнее остальных, и Ляиф использовал его, чтобы летать. Вместо платформы. Покатые грани пузыря могли свободно уместить только одного человека, так что Тен-Тен пришлось прижаться к одержимому, чтобы банально не соскользнуть вниз с почтительной высоты.

Город внизу менял пейзаж, дома сменяли магазины и наоборот. Нино ухмылялся, прижимал к себе хорошенькую девушку и, судя по всему, чувствовал себя покорителем мира.

— В дом Адриана. Я закачу ему такую вечеринку, о которой он будет вспоминать всю оставшуюся жизнь!

— Это уж точно.

— Что?

— Отличная идея, говорю. Адриан заслуживает настоящего веселья, тем более с таким отцом. Ты же разобрался с его отцом?

Нино как-то неуверенно мотнул головой и что-то пробурчал. На его лице вспыхнула голограмма бабочки, и Тен-Тен пришлось вцепиться в руки Ляифа: тот совсем их расслабил, прекратив поддерживать девушку на пузыре. Физика взяла своё, и ступни Тен-Тен стали быстро скользить по ненадёжной опоре.

Внизу простирался город. Куча камня и железа. Падать было бы настоящим мучением, что бы ни намагичила потом Ледибаг.

— Пузырик, милый, а ты уже озаботился фуршетом и музыкой? — стараясь не тараторить, спросила Тен-Тен. — Адриану будет скучно, если ты просто пригонишь к нему гостей!

Нино отмер, схватил Такахаши за талию и опять притянул к себе. Бабочка на его лице пропала.

— Конечно. Что за вечеринка без еды и музыки?!

— Какой ты продуманный. Это будет лучший праздник этого года!

— Ты думаешь?

— Пф, Хлоя Буржуа всегда говорит только то, что думает!

Нино кивнул, полностью удовлетворённый её словами, и снова улыбнулся. Он повернул голову к Тен-Тен и упёрся своим лбом в её. В глазах у одержимого не было мысли — только зашкаливающие эмоции.

Потом он её поцеловал. Грязно и развязно, привнося в рот Тен-Тен вкус жвачки и мыла. Он наслаждался каждой секундой этого недопоцелуя, вылизывал её язык и просто получал неприличное количество удовольствия.

Хорошо ещё, что поцелуем всё и закончилось: они прилетели к дому Адриана. Нино спустил Тен-Тен с пузыря, подарил ей ещё одну сумасшедшую широкую улыбку и убрался вон — искать других одноклассников, видимо. Такахаши не была первой, и свидетелем небольшого насилия стала добрая половина класса.

Тен-Тен растянула губы в яде.

— Что, тоже захотели?

Подростки отвернулись. Она с отвращением вытерла губы рукавом и очень удивилась, когда к ней подошёл Натан и предложил платок.

— Спасибо, только вряд ли это поможет.

— Нино… в тебя влюблён?

— Он просто удовлетворил своё желание, не придавай этому б<b>о</b>льшего значения.

Она вернула подарок и подошла к фуршетному столу. Одни сладости, гадость какая. Даже напитки — и те отвратительно-приторные. Тен-Тен сделала всего один глоток, чтобы перебить тошнотный привкус жвачки.

Никогда её не любила.

Итак, Бражнику нужно было, чтобы Нино не думал про Габриэля Агреста и про его устранение. Мотылёк активировался ровно в тот момент, когда Тен-Тен задала вполне безобидный, учитывая ситуацию и разговор, вопрос. И вряд ли Бражник испытывает большое гомосексуальное влечение к этому шикарному мужчине… или что они просто состоят в хороших отношениях, учитывая затворнический образ жизни месье Агреста.

А значит…

О, как бы хотела Тен-Тен, чтобы её первые выводы были ошибочными.