Шрифт:
— Дочка, не делай этого, прошу тебя… — взмолилась мамуля. — Пусть всё идёт, как идёт. Ты родишь малыша, а мы поможем его вырастить…
Не ожидала услышать этого от моей возвышенной мамули, которая, кроме стихов, казалось, ничего в жизни не замечает.
— А зачем он мне сейчас? — я опять махнула рукой. — Что с ним делать? Мне учиться надо…
— Об этом следовало подумать раньше! — вдруг повысила голос мамуля. — А не теперь, когда процесс пошёл. Оставляй ребёнка и срочно выходи замуж!
— Да где он, этот, якобы, муж? — вскричала я, а на глазах уже закипали слёзы. — Был да сплыл. Кстати, он, действительно, муж, только не мой.
— Как же ты так, дочка? — тихо спросила мамуля и прижала мою грешную голову к своей сердобольной груди.
— А вот так… — я уже ревела в голос.
— Ну, тихо, тихо, успокойся… — она, как в детстве, гладила меня по голове. — Что же теперь поделаешь… Но дети — это счастье!
— Нет, сейчас не надо… — всхлипывала я. — Не хочу…
— Другого раза может и не быть, — мудро заметила мамуля. — Природа — штука капризная…
— Ну, не будет, значит, не будет, — упрямо заявила я.
— А отца ребёнка ты любила? — мамулин голос звучал проникновенно.
— Больше жизни, дура я набитая! — вскричала я. — А он оказался банальным бабником. Пустое место он, мам.
— Ну вот видишь, любила… — мамуля продолжала гладить меня по голове. — А родить от большой любви — счастье. И ребёночек славный получится…
— Что ты такое говоришь, мам? — вскинула я на неё удивлённые глаза. — Ты как будто не по земле ходишь, а в облаках витаешь…
— Я знаю, что говорю, — строго сказала мамуля.
В общем, спорили мы, спорили, но я осталась при своём мнении. И, как всегда, сделала то, что считала нужным. Избавилась от ребёнка, а в душе поселилась какая-то пустота. Может, это расставание со Стасом на меня так подействовало? Не знаю. Отцу мы решили ничего не говорить. Он как раз уезжал на неделю в командировку.
Глава 4
Дальше жизнь покатилась по привычному руслу. Я, будто пытаясь наверстать упущенное и что-то кому-то доказать, с удвоенной силой стала налегать на учёбу. А, может, просто хотела заглушить тоску, которая после всей этой истории прочно обосновалась где-то на донышке сердца.
Элька же тем временем обретала всё более округлые формы и ходила притихшая, словно каждую минуту прислушиваясь к себе и удивляясь тому новому, что с ней происходило. Мне казалось, у неё даже глаза светились каким-то особым светом. «А ведь и я могла бы так… — иногда мелькала у меня мысль. — И мой малыш мог бы скоро родиться. Интересно, каким бы он был?» Но тут же спохватывалась и запрещала себе эти сантименты. Что толку, ведь дело уже сделано, и назад не вернёшь. Эльке тоже не рассказала о ребёнке. О романе с солистом балета она знала, а об аборте я умолчала. Тем более что ей стало совершенно не до меня. Стаса она видела пару раз — на собственной свадьбе и позже в театре, где мы случайно столкнулись в фойе.
— Ну ты даёшь, Алинка! — восторженно воскликнула Элька, когда на свадебном торжестве мы с ней отправились «попудрить носик». — Такого мужика отхватила! Круто!
— А то! — гордо выпрямилась я. — Всем мужикам мужик!
«Не то, что твой… — пронеслась гаденькая мысль у меня в голове. — Уметь надо. И не хватать первое попавшееся, как некоторые…» Но вслух, конечно, ничего такого не сказала. Хотя контраст между Стасом и её женихом был разительным. Стас — рослый, статный, стремительный, с густыми русыми волосами и глубоким слегка насмешливым взглядом карих глаз — буквально с первых минут своего появления приковал внимание присутствующих. К тому же некоторые уже успели побывать в театре и, как говорится, знали, кто есть кто. А Элькин жених (теперь муж!) — маленький мужичонка, полноватый, с рано наметившимися залысинами — выглядел на его фоне, как гриб под высоким раскидистым деревом.
— Не то, что мой… — словно угадав, о чём я думаю, с грустью заметила подруга. — Солидный, невысокий, с брюшком…
На собственной свадьбе Элька не выглядела счастливой. Только что стала законной женой, но её это, похоже, не радовало.
— Знаешь, мне теперь и, правда, кажется, что я хомут на шею надела… — удручённо проговорила она. — Только вот зачем — не знаю.
— Здрасьте приехали! — разозлилась я. — Столько вдалбливала тебе в голову простые истины, а ты, как упрямая ослица, поступила по-своему! И теперь жалуешься…
— Ну, Аль, я думала, лишь бы человек был хороший… — стала оправдываться подруга.
— Это, конечно, важный аргумент, — философски заметила я. — И мог бы стать решающим, если бы тебе было лет сорок, не меньше! А в двадцать, прости меня, хочется и другого… Тебе же с ним в постель ложиться!
У Эльки лицо сделалось испуганным.
— Да не боись… — пожалела я несчастную новобрачную. — Всё будет нормалёк! Ещё и понравится…
Я хихикнула, а Элька покраснела, из чего мне стало ясно, что она не сподобилась переспать с женихом до свадьбы, а решила дождаться первой брачной ночи. «Фу ты, какая старомодная глупость! — подумала тогда я, вспоминая наши умопомрачительные игрища со Стасом. — А вдруг они не подойдут друг другу? И выяснится это после свадьбы?»