— Что с тобой, Алиночка? — заметив перемену моего настроения, тихо спросил Мельников и взял меня за руку.

— Свадьбы боюсь… — также тихо призналась я.

Всегда ведь говорю правду!

— Ну хочешь, сделаем её только в семейном кругу? Безо всяких пышных торжеств? — предложил он, думая, что я боюсь грандиозных церемоний.

А я-то боюсь его самого! Но как ему об этом сказать? Тут даже мне, правдивой, пришлось прикусить язык.

— Хочу! — кивнула я. — Пусть будет в кругу семьи.

«Пусть лучше её, вообще, не будет!» — пронеслось в моей грешной голове. Но разве можно теперь идти на попятную?

В день свадьбы я находилась в полуобморочном состоянии. Ей-богу! Главной моей задачей было не грохнуться прямо в зале регистрации браков. Стоя рядом с Мельниковым, почему-то вспомнила картину «Неравный брак» — такой же бледный вид у невесты, слёзы на глазах и прочие прибамбасы. С той лишь разницей, что девушку принудили идти замуж за старца, и у неё не было другого выхода. А меня-то никто на аркане не тащил! Ну, Мельников подсуетился. Но я же могла сказать своё решительное «нет» — и дело в шляпе. Однако не сказала. И потом, Мельников — вовсе не старец, а импозантный мужчина средних лет. Хорошо, что у меня на голове была свадебная шляпка с вуалью, которая частично скрывала мою перепуганную физиономию. Но, думаю, босс заметил, как меня колотит, потому что взял под руку и крепко сжал локоть. И, странное дело, стало как-то спокойнее.

— … Объявляю вас мужем и женой! — эти слова прозвучали как финальный аккорд.

Я вздрогнула. Что, уже всё? Погружённая в свои мысли совсем не слушала добродушную тётушку-регистратора, а автоматически выполняла то, что от меня требовалось — подошла, поставила подпись, где указали, надела Мельникову кольцо на палец… А теперь с удивлением почувствовала на своих губах властные мужские губы. Зачем это? Ах да, ведь новобрачным положено целоваться! Так что же, теперь босс — мой законный муж?

Удивительно, но после того, как церемония завершилась, у меня как будто камень с души свалился. Я повеселела, порозовела и, вообще, ожила.

— Это у тебя был предсвадебный мандраж, — уже потом, после свадьбы, со знанием дела сообщила мне Марина. — Я замуж выходила несколько раз, и всегда меня от волнения колотило.

— Вас? — удивилась я.

За свадебным столом мы оказались рядом, так что имели возможность поговорить.

— А что же я — не человек? — усмехнулась она. — Тоже нервы имею.

— Мне казалось, вас ничем нельзя смутить…

— Не верь глазам своим! — назидательно проговорила Марина. — Все мы из плоти и крови, и каждый от чего-нибудь да волнуется. Только по-разному. И потом, тогда ведь я была гораздо моложе. С годами понимаешь, что всё это — чушь и не стоит того, чтобы бояться…

— А как вам Мельников? — спросила я тихо, чтобы никто не слышал.

Она, как и мой отец, лишь молча подняла вверх большой палец. Гостей на свадьбе было совсем немного, а мероприятие проходило в закрытом клубе, так что нас никто не беспокоил. Даже папарацци, по-моему, ещё не успели разнюхать о том, что великолепный Мельников, наконец, женился. Он сам, похоже, держал эту новость в строжайшем секрете. А моя ближайшая подруга Элька на свадьбу приехать не смогла — у неё заболели дети, и ей не удалось вырваться. Мне её очень не хватало. Будь она рядом в качестве свидетельницы, я бы не так мандражировала. Марина прекрасно справилась с этой ролью, но Элька есть Элька…

Мы с Мариной, не спеша потягивая вино, душевно поговорили, и я позабыла о своём новоиспечённом муже. А он, голубчик, вдруг к нам подсел, обнял меня за талию и поцеловал в висок. Странное дело, на этот раз я не отшатнулась, и мне было даже приятно.

— Ну что, Алиночка, пора нам собираться баиньки? — шепнул мне муженёк.

— А, может, ещё посидим? — испуганно спросила я.

— Хватит, дорогая, пора домой… — и Мельников выразительно изогнул бровь.

Ну вот и всё. Отныне я себе не хозяйка, как раньше — куда хочу, туда плыву. Теперь мной будут руководить. А вы как думали, Алина Георгиевна? Вы замуж вышли, замуж! И не за последнего размазню, а за крутого мужика. Так что придётся подчиняться. Ну, это мы ещё посмотрим! Пока сделаю вид, что слушаюсь. Надо время, чтобы разведать обстановку, изучить все ходы-выходы, а, проще говоря, слабые места моего благоверного. Не может же у него не быть слабых мест! Что-то да найдётся. И тогда удастся потихоньку гнуть свою линию.

— Пошли, если хочешь… — сказала я, потупив глазки.

— Очень хочу! — горячо шепнул мне он и снова поцеловал.

Мы стали прощаться с гостями. У мамули слёзы навернулись на глаза. Такая она у меня чувствительная. Но это скорее от радости, потому что Мельников ей тоже очень понравился. Странное дело — когда я одна уезжала в Москву, она не плакала, а тут расчувствовалась…

Потом сели в машину, и уже скоро оказались у него дома. Дверь закрылась, и мы, наконец, остались вдвоём.

— Ну что, дорогая моя жёнушка… — новоиспечённый муж властно притянул меня к себе. — Теперь это и твой дом. Осмотрись, но недолго…

— Почему? — испугалась я.

— У нас ведь есть более приятное занятие, не так ли? — Мельников обеими руками взял мою голову и коснулся губ своими холодными губами.

Я немного удивилась. Вроде бы он всем поведением демонстрировал, что хочет секса, а страсти в нём не почувствовала. Опыта в этом деле у меня, конечно, было, что называется, кот наплакал — и то заметила диссонанс. Строго говоря, я знала только Стаса. Парень-однокурсник, конечно, не в счёт. Но со Стасом у нас вспыхнула такая страсть, какая, думаю, встречается нечасто. Так что это тоже не показатель. А как ведут себя при подобных обстоятельствах среднестатистические пары, понятия не имела. Может, некоторая сдержанность — это нормально?