Допили спирт, сверили часы и поехали на ферму.

Тремоло продолжал декламировать. Плен тряс головой.

Двигатель, занавешенный гобеленом "Девушки собирают мак", хрипел, как равнодушное животное.

Пахло апельсинами.

– ... ибо он полагал, что всякое промедление с его стороны пагубно отзовется на человечестве: столько-то беззаконий ему предстоит устранить, столько-то кривды выпрямить, столько-то несправедливостей загладить, стольких-то обездоленных удовлетворить!..

Плен открыл в "облаке" командирский люк и высунулся по грудь наружу. Шумел ветер. Над фермой пучился дым. Снаряд угодил точнехонько в маслобойню, кто-то там бегал с ведрами и лопатами..

Танк увеличивал скорость.

– Сядь!
– крикнул Тремоло.
– Закрой люк!.. Сядь и держись.

Плен послушно сел и поглядел в телевизор. Черные жирные полосы бежали по экрану сверху вниз, как шпалы. "Чух-чух", - сказал про себя Плен, сжимая кулаки.

– Тут что-то ударилось в квартирку спереди, съехало под гусеницы и захрустело, зачавкало там с воем и хрюканьем, разжижаясь до такой степени, что квартирка пошла юзом.

– Скотный двор!
– сказал Тремоло.
– Наполняем баки, черт побери!

– Ага, - поддержал его Плен.

Двигатель чихнул...

Несколько раз еще что-то принималось оглушительно хрустеть и лопаться под полом, скрестись в него железными когтями, пока Плен не догадался, что движение идет по кругу, по закручивающейся внутрь спирали, и спираль эта давит навоз. Почувствовав дурноту, он рва-нул воротник и наклонился в угол к огнетушителю. Его стошнило. Он утерся гобеленом и стал искать воду. Под ногами хлюпала солярка.

– Та-ак!
– захохотал Тремоло.
– Ок-кружаем!

В баре, сооруженном на месте рации, оказался лимонад; Плен выпил одну бутылку. "Хва-атит!" - устало попросил он, и танк вдруг остановился, все замерло.

Тремоло дал куда-то короткую очередь из пулемета и полез в командирский люк через облако.

– ...Не бегите от меня, сеньоры, - послышался его голос, наполовину заглушаемый собачьим лаем, - ибо рыцарям того ордена, к коему я принадлежу, не пристало чинить обиды кому бы то ни было. Я попрошу вас о немногом, и просьба моя будет мизерной, выслушайте меня...

Плен пробрался к пулемету и посмотрел в прицел.

Перед танком, задыхаясь от недавнего тяжелого бега, стояли несколько оборванцев, в коих с трудом можно было узнать фермерскую семью. Дети плакали, родители что-то им объясняли, и мать уже дважды срывалась на крик. Ополоумевшая овчарка, брызжа слюной, кидалась на гусеницы.

– ...Я всего лишь прошу вас, так сказать, отца и мать сего незабвенного семейства, продемонстрировать своим милым пасынкам происхождение комплекса царя Эдипа, дабы те получили твердый ориентир в своей дальнейшей жизни и не мучились постыдными терзаниями выбора между тем-то и тем-то, вы понимаете меня... Можно начинать.

Отец семейства - Плен не помнил его по имени - что-то сказал, ухмыльнувшись и встав к танку полубоком, как бы заслоняя жену и детей.

– ...Как?
– удивился Тремоло.
– Не можете тут, на свежем воздухе? Уверяю вас - можете, и не только можете, но и с успехом... Начинайте.

Плен выстрелил в собаку - та не давала слушать.

Короткая очередь разорвала ее тело на части, и в людей полетело красно-черное отрепье, брызги. Взметнулась пыль. Кто-то из детей упал, и мужчина подпрыгнул к танку в боксерской стойке - он был боксером, вспомнил Плен,..

– Ну-ну, - пригрозил Тремоло.
– Я же сказал - начинайте.

Мужчина словно подавился. Некоторое время он еще готов был броситься на броню с кулаками, но - сник, отступил. Что-то сказал жене. Та закрыла лицо руками, как будто готовилась читать молитвы.

Потом стала расстегивать платье. Собачья кровь, пропитав материю, лоснилась чужим солнцем на ее теле, и она не замечала, что испачкана. Мужчина поцеловал ее и повалил на землю. Дети, сбившись кучкой, тоже в крови, смотрели на них без единого звука, как понятые...

Тремоло сказал "ура" и, вернувшись к рычагам, объехал "незабвенное" семейство. Прочерченная гусеницами земля дымилась от перемешанного с навозом мяса, и то тут то там свиные рыла и раздавленные рогатые черепа выглядывали из нее остатками глаз.

В километре от фермы танк был обстрелян броневиками охраны порядка. Пули ударили по броне десятком молотков.

Тремоло ответил из пушки.

Броневик подбросило и перевернуло, показалось пламя. Какой-то человек бросился наутек, но Плен подкосил его очередью. На человеке была солдатская форма... Танк не сбавлял хода.