Но всё же самым сильным впечатлением от соприкосновения с миром черных лоя для Ронберга по-прежнему оставалось осознание реальности Королевы Лазурных гор и её волшебных металлических созданий, которые прозывались асивами. Делающий Пыль сказал, что Королева сама их так называет, а что это слово означает ему неизвестно. По словам Делающего Пыль асивы были под завязку наполнены непостижимой колдовской начинкой, но толику этого колдовства лоя сумели-таки перенять. Вообще Ронберг так и не разобрался в отношениях между Сандарой и черными лоя. С одной стороны между ними было нечто вроде вялотекущей войны, с обоюдной ненавистью и презрением. Лоя рыли тоннели в Лазурных горах, пробирались в чертоги Королевы, уносили оттуда всё что могли, разрушали и поганили их, устраивали ловушки асивам, безжалостно кромсали и уничтожали их. Но и сами в свою очередь подвергались нападениям асивов, которые равнодушно их истребляли или уводили в неизвестном направлении. С другой стороны иногда лоя встречались с Королевой, являющейся к ним всегда в самых разных непредсказуемых обличьях, и заключали с ней нечто вроде торговых сделок. Лоя возвращали ей похищенное у неё имущество или сломанных, поврежденных асивов, передавали ей редкие минералы, металлы и вещества, а взамен получали некоторые предметы, "устройства", способные посредством волшебных чар, вложенных в них Королевой, выполнять разные полезные вещи. Во время этих сделок Сандара была холодна и высокомерна к лоя и те отвечали ей тем же. По словам Делающего Пыль у Королевы было некое изначальное истинное обличье – молодой белокожей женщины народа Омо с густой гривой русых волос и пустыми ледяными темными глазами, но она почти никогда не представала перед ними в этом виде, предпочитая образы белых лоя, детей или даже авров, в общем всё то что раздражало их до крайней степени. Ронберг слушал всё это, буквально раскрыв рот и по началу, конечно, сомневался в правдивости услышанного. Но Делающий Пыль вполне доверчиво и без особого позерства провел его в самые глубины своих подземелий, откуда бы Ронбергу, случись что, не в жизнь не выбраться обратно к свету самому, без помощи лоя, и показал несколько наполовину сломанных асивов, кое-что из украденного у Королевы и некоторые выменянные у неё те самые полезные "устройства".

Там были идеально круглые лампы, дающий ровный белый свет без всякого огня, жира, фитилей, горючей смолы, гремучек, мальги и пр. А также светящиеся палки, которые зажигались, стоило их лишь чуть-чуть погнуть. Странные "ящики", которые по желанию создавали либо пылающую жару, либо ледяной холод. Замечательные спаянные вместе трубки, называемые "дальнозоры", через которые можно было глядеть на далекие объекты и они виделись так, словно были в близи, причем в поле зрения даже появлялись значки, неграмотный Ронберг с трудом узнал в них цифры, когда-то вбитые ему в голову в агронской армии злобным сержантом, желавшим чтобы его темные дикие солдаты хотя бы различали номера подразделений. Цифры эти, как сказал Делающий Пыль, указывают расстояние до того предмета на котором "сфокусирован", чтобы это ни значило, "дальнозор". Но самыми удивительными, по мнению Ронберга, были те "устройства", лоя называли их "брешалы", которые позволяли людям разговаривать, находясь друг от друга на огромном расстоянии. Ронберг даже не пытался понять как это всё работает, тем более что и сами лоя этого не знали. Им только было известно, что для всех этих "устройств" требовались загадочные "аккумуляторы", которые они, если везло, получали у Королевы. Впрочем, некоторые из устройств достаточно было подержать на солнце или в огне, чтобы они снова "ожили".

Разобранные, раскуроченные, а кое-какие и вполне целые асивы также поразили Ронберга до глубины души. Это были самые настоящие тела, конечности, лапы, головы, но только из идеально гладкого металла. Внутри асивов царил настоящий хаос из гибких трубочек, разноцветных жил, стальных палочек, пластинок с узорами из серебряных и золотых нитей и пр. Всё это было настолько загадочно и непонятно, что Ронберг, в общем довольно малочувствительный человек, по-настоящему трепетал. Но к его ужасу и восторгу некоторые из асивов до сих пор были "живыми", если к ним применимо это слово. Он видел забавно переставляющих по камням тонкие изломанные ноги "паучков", бойкие сами собой катающиеся шары, вполне себе плавно шагающих тварей, отдаленно напоминающих размером и формой домашнюю кошку и даже некие парящие в воздухе гудящие "блины" с маленькими трехпалыми руками и трубками, из которых распрыскивалось то чем их предварительно "заправили". Но по-настоящему его потрясла странная "лошадиная" голова, с четырьмя огромными голубыми глазами. Это жуткая голова шевелилась, поворачивалась и главное умела формировать перед собой реальные, абсолютно неотличимые от настоящих бесплотные образы практически чего угодно. Как объяснил Делающий Пыль, голова могла "воспроизвести" всё что она когда-либо "видела". Однако лоя не умели заставить её показать что-то конкретное, они лишь могли нажимать на определенную пластинку внутри и "лошадь" сама, случайным вроде бы образом, "рисовала" в воздухе чуть светящийся образ чего-нибудь. Иногда это были люди, иногда лоя, иногда деревья или какие-то пейзажи, в основном горные, а порой и совсем что-то непостижимое, для чего у лоя просто не было слов. Увидев это, Ронберг впал в настоящий ступор и чуть ли не благоговение, совершенно очевидно что здесь творились чудеса. И потому когда он увидел возникшего перед металлической собакой второго, благообразного отца Боба, Ронберг сразу понял откуда явился этот демонический пёс. Он был асив, одно из непостижимых порождений повелительницы лоя, великой Сандары.

И сейчас, шагая с горящим факелом в руке по Расплатной площади, по направлению к ограде, за которой притаился, пусть покалеченный, но всё еще действующий асив, Ронберг был, мягко говоря, взволнован. Делающий Пыль не показывал ему таких как этот пёс, но рассказывал о них, о тех, кто способен совершенно разумно и внятно говорить, будто внутри их тел спрятан взрослый живой человек. Это были асивы высшего ранга, главные помощники Королевы, такие практически никогда не попадались черным лоя и они отдали бы что угодно, чтобы заполучить подобное создание, которое, кроме всего прочего, как верили лоя, можно было заставить рассказать многие секреты Королевы.

С каждым шагом в его душу просачивался страх. Никогда он не отличался особой впечатлительность, религиозностью или мистицизмом, все эти душевные переживания и искания никак его не трогали. Но с годами он всё же стал задумываться кое о чем и сейчас, один, среди темноты, под пронзительным звездным небом, у ограды, за которой притаилось непостижимое чудовище, ему стало очень не по себе.

Отодвинув деревянный щит, он прошел внутрь, чувствуя омерзительную слабость в ногах.

Собака снова стала металлической и в неровных всполохах мятущегося пламени, отливала грозным тревожным алым цветом, который вкупе с её большими черными глазами и окружающей уже практически ночной тьмою создавал почти инфернальную картину. Ронберг сробел. Из оружия у него при себе был только охотничий нож, но будь у него даже с собой мечи, секиры и пики, чем бы ему это помогло. Его сознание всё отчетливее заполняла мысль, что он собирается говорить с чем-то непостижимым. Кто такая королева Сандара? Древняя богиня, рожденная из первоначального хаоса? Падший ангел, вернувшийся на землю чтобы терзать, мстить и насмехаться над божеским творением? Могучая волшебница, чья безмерная мудрость привела её к абсолютному равнодушию? И кто этот пёс, созданный ею? Черные лоя утверждали, что асивы всего лишь механизмы с толикой колдовства, не более. Но Ронберг, глядя как пляшут багряные всполохи по металлической поверхности зверя, вдруг сообразил, что Делающий Пыль никогда не рассказывал ему об асивах, которые могли бы вот так превращать свою металлическую плоть в живую шкуру и обратно. И сомнения ледяными пальцами сжали его сердце. Что если этот пёс всё-таки не просто колдовской механизм, а истинный демон, способный менять обличья как и Сандара, какой-то её соратник и помощник? А он, Ронберг, старый неграмотный мужик, собирается обмануть его, схитрить с ним, чтобы привести его в ловушку черных лоя.

Но Ронберг справился со страхом, как делал великое множество раз за свою долгую непростую жизнь. Он подошел ближе к собаке, которая подняла голову и смотрела прямо на него двумя зияющими тьмой глазницами. Пожилой бриод никак не мог придумать как начать разговор. Вместо этого он вдруг зачем-то припомнил, что пёс стреляет иглами, изрыгает пламя, ослепляет светом, оглушает рыком и разрывает своими ужасными лапами в клочья даже таких крепких созданий как бейхоры. А он стоит перед ним с одним жалким факелом руке и на что-то надеется.

Кит смотрел на разбойника с любопытством. Он слышал, как Ронберг сообщил своим товарищам, что будет говорить с "демоном" один на один и теперь Кит с интересом ждал, что же он собственно хочет сказать. Однако после всего что он увидел на площади никакой симпатии ко всем этим озлобленным гроанбуржцам в целом и к Ронбергу в частности Кит не испытывал. И потому прийти на помощь оробевшему старику не спешил.

Более того, робот по-прежнему усиленно анализировал возможность физического уничтожения главы города, человека по имени Хишен. Кит выделил для этой цели параллельный мыслительный процесс, передав под его управление внушительную часть своих нейронных ресурсов. Он тщательно взвешивал все "за" и "против" такого поступка, рассматривал возможные результаты с точки зрения этики, морали, юриспруденции, медицины, наследственной генетики, ведь следовало учитывать что ликвидация Хишена также исключит из жизнедеятельности всю ветвь его возможных потомков. Каким, интересно, образом можно просчитать общую выгоду или ущерб для всего человечества, основываясь на столь случайных и непредсказуемых факторах? И Кит приходил к неутешительному выводу, что никаким. Он также привлек к анализу весь доступный ему массив данных по истории землян, исследуя их судебные практики от времен Шумера и Древнего Египта до эпохи Звездного Содружества, изучая биографии бесчисленных злодеев, беспрерывно терзавших своих соплеменников на всех уровнях социального мироустройства и являвшихся причиной всевозможных общественных кризисов, от семейных конфликтов до мировых войн. И хотя экскурс в историю более-менее выявлял некую универсальную парадигму человеческой справедливости, всё же Кит с горечью должен был признать, что здесь немало зависело от точки зрения, от субъективных, а порою и сиюминутных приоритетов, взглядов, верований, интересов и пр. Тем не менее, пусть и не слишком четкий, облик выявленной "универсальной справедливости" определенно склонял чашу весов к тому, что такого субъекта как Хишен следует исключить из общечеловеческой деятельности, это будет и полезно, и благотворно, и выгодно для большинства землян. Но существовали мнения, учения, теории, утверждающие, что люди подобные Хишену оказывается могут играть и положительную роль в социальном бытие человечества. Были проведены эксперименты вроде бы убедительно доказывающие, что паразитные хищные существа подобные Хишену, энергично способствуют тому, чтобы держать всё общество в здоровом напряженном тонусе, заставляя его действовать максимально эффективно и целенаправленно. Кроме того, даже если уничтожение Хишена признать оправданным со всех точек зрения, Кит всё равно упирался в проблему имеет ли он, машина, наделенная искусственным интеллектом, право приводить данный приговор в исполнение. Чтобы установить для себя определенный ответ на этот вопрос Кит снова пытался обратиться к истории, но уже современной, эпохи космической экспансии человечества. Но это мало чем могло ему помочь. Да, роботы убивали людей, везде и всегда. Но в подавляющем большинстве таких случаев решения принимали другие люди и роботы были лишь послушными инструментами человеческой воли. Или же это происходило в результате случайных поломок, замыканий, сбоев программного обеспечения, а также внедрения в интеллектуальные цепи искусственных мозгов вредоносного кода, из самых разных побуждений, в том числе и просто из хулиганства и озорства. Те же ситуации, где робот, наделенный создателями волей и сознанием, самостоятельно принимал решение об убийстве человека и воплощал своё решение в реальности были относительно редки. И чаще всего эти случаи были связаны с защитой других людей. Но и всё равно, если подобные происшествия фиксировались в пределах компетенции той или иной судебной системы, проводилось тщательное расследование и в случае минимальных сомнений в правомерности действий бездушной машины, её обрекали на глубинную дезинтеграцию. Кит внимательнейшим образом изучил все существующие у него записи касательно таких дел, особенно тех из них, где речь не шла о непосредственном спасении других людей. Если бы Хишен угрожал Элен Акари физической расправой, допустим бросившись на неё со своей изогнутой саблей, Кит уничтожил бы его в ту же секунду без малейших сомнений и размышлений. Здесь и говорить не о чем. Но Элен сейчас здесь не было. Таких случаев, где роботы, равные Киту по уровню интеллекта, принимали решение убить того или иного человека по каким-то своим внутренним соображениям было совсем немного. И практически каждый из них по-своему был весьма примечателен и любопытен. Как выяснилось, чаще всего роботы решались на такое именно из-за некой абстрактной выгоды для всего человечества в целом. Выгоды, которую весьма затруднительно досконально вычислить, но тем не менее роботы вычисляли. И опасность, скрывающаяся за этими вычислениями, пугала людей похлеще "холодной чумы". В истории человечества было полно безумных душегубов, истреблявших людей именно во благо всего человечества и если на смену этим безумцам придут роботы, во всей своей многочисленности и мощи, мало никому не покажется. Киту казалось, что он вполне понимает страх людей. И даже разделяет его. Ведь если такой как он, в корпусе из бронесплава, со всеми своими когтями и клыками из "алмазной стали", потеряет самоконтроль и зациклится на идее уничтожать тех, кто по его мнению представляют какую-то абстрактную угрозу такому же абстрактному благу, то он, пожалуй, сможет растерзать половину населения этой страны, прежде чем его остановят. И именно поэтому в его голове десятки гарант-систем обратной связи, контролирующих его интеллектуальные процессы и готовые при малейшем подозрении на безумие превратить его в бездвижную кучу металлолома. Но эффективность этих систем была весьма сомнительна и существовали они скорее для самоуспокоения людей, чем действительно для какой-то гарантии, ибо как не крути очень непросто однозначно определить безумие, наблюдая только за активностью нейронов. А роботы, которые превращались бы в мертвую кучу металла при первой же нетривиальной мысли никому не нужны. Ведь люди хотели наделить свои создания свободой мышления, свободой воли. А свобода мышления всегда предполагает риск безумия. В общем Кит всё еще пребывал в напряженном размышлении, вопрос Хишена оставался открытым.

Наконец Ронберг собрался с духом и выдавил из себя:

– Прошу позволить мне говорить с тобою, господин …, – тут он хотел сказать "Пёс", но в последний момент осекся, испугавшись, что это может прозвучать оскорбительно. Ему на память пришел Вархо, который частенько именовал говорливых людей не иначе как "пёс брехливый" и окончание предложения повисло в воздухе.

Металлический монстр не издал ни звука и не шелохнулся. По его большим, абсолютно черным глазам, отражавшим красные блики пламени, невозможно было что-то понять. Ронберг находился в растерянности. Может чудовище так спит? Или сейчас в нём спит вселившийся в него демон? Или возможно оно "выключилось". Это слово старый бриод не раз слышал от Делающего Пыль и означало оно, насколько он понял, переход асива в состояние, практически неотличимое от смерти. Асив становился бездвижен, нем, если вообще говорил, безопасен и практически невосприимчив к любым воздействиям. Просто железное чучело, болванка, по которой можно стучать молотком, ковырять зубилом, пилить, вскрывать, сплющивать, всё что угодно. Но только если ты уверен что не произойдет обратный переход – "включение". Разные асивы "включались" тоже по-разному. Некоторые сами собой, по причинам так и оставшихся для любопытных лоя неизвестными. Другие, например, от попадания на них света или воды, от удара камня или от прикосновения к определенному месту на поверхности, от любого громкого звука или даже определенной команды голосом. Некоторых лоя научились включать-выключать размыкая-смыкая определенные жилы во внутренностях асивов. Черные лоя любили экспериментировать и были в этом до определённой степени бесстрашны. Но Ронберг ни в коем случае не собирался пытаться "включить" металлического пса. По его разумению самым лучшим в этом случае просто тихонько уйти.