Белое тщательно выбритое аккуратное лицо герцога больше не выглядело ни удивленным, ни растерянным.

– То есть, господин инрэ, – сказал он, впервые обратившись к судье официально, – вы захватили этого человека, насильно удерживали его в течении шести дней и сейчас доставили его в Акануран, дабы передать его мне, чтобы я и дальше удерживал его против воли и использовал в своих интересах, я вас правильно понимаю?

– Правильно, господин майдмире, – спокойно ответил Мастон Лург.

Они некоторое время смотрели друг другу в глаза, как бы договаривая то, что осталось не досказанным.

– То есть, господин инрэ, вы совершили преступление и теперь делаете меня его соучастником, – также спокойно констатировал министр.

– Ваша светлость, давайте говорить прямо, без обиняков. Этот человек слишком ценен, чтобы действовать в рамках правового поля. Но и всё-таки преступление это слишком громкое слово. Я обращался с этим человеком чрезвычайно учтиво и обходительно и кроме некоторого ограничения в перемещениях не позволил себе ни малейшей грубости по отношению к нему. В конце концов, каким бы не был я негодяем, я не позволил бы себе как-то иначе обращаться с ребенком.

– Ребенком?!!

– Да, Ваша светлость, она всего лишь маленькая девочка, лет шести от роду.

Великий дипломат и политик Томас Халид наконец на несколько секунд потерял свое самообладание и в крайнем изумлении уставился на своего собеседника.

– Вы издеваетесь надо мною, господин инрэ?!

– Помилуйте, Ваша светлость, – почти с неподдельным испугом воскликнул Мастон Лург, – что заставляет вас так думать?!

– Ваш феноменальный "правдовидец", безошибочно читающий в сердцах людей и которого невозможно обмануть, всего лишь несмышлёная малышка, играющая в куклы и наверно еще не научившаяся правильно держать ложку?

– Еще раз прошу прощения, Ваша светлость, – медленно проговорил судья. – Мне видимо следовало упомянуть об этом в самом начале.

– Следовало! Ибо всё вами сказанное теперь представляется вздором.

– Ваша светлость, я от всего сердца прошу вас верить мне. Да, она всего лишь шестилетняя девочка, маленький ребенок, но клянусь престолом Агрона, вы навряд ли встречали ребенка подобного ей. Я со всей ответственностью готов заявить, что она умнее и рассудительнее многих из тех женщин, что окружают нашу досточтимую королеву на балах в Заль-Вере.

Герцог уже взял себя в руки и совершенно успокоился. Он даже усмехнулся:

– Не пойму в чей огород этот камень, господин Мастон?

– Нет-нет, – поспешно возразил судья, – я не пытаюсь кого-то принизить. Я просто хочу сказать, что эта девочка воистину необычный ребенок, даже не принимая во внимание её удивительные способности по определению правды. Беседуя с ней, у меня порой возникало ощущение, что я разговариваю с мудрой взрослой женщиной. Смешно сказать, но иногда у меня мелькали нелепые мысли о том, что она возможно некое волшебное существо, которое только выглядит столь юным, а на самом деле ему десятки и десятки лет. Как белые лоя, которые совершенно не меняются с возрастом. Или же, думал я, это возможно сама королева Лазурных гор, которая как известно может принимать любой облик, соизволила встретиться со мною.

– Даже так? Но тем не менее вы уверены что она всё-таки всего лишь ребенок?

– Да, Ваша светлость. В этом нет никаких сомнений, она абсолютно та кем кажется, шестилетняя девочка. Вздорная, обидчивая, дерзкая, капризная, слабая, наивная в своей детской категоричности и попытках казаться взрослее чем она есть. Но при всем при этом она невероятно умна для своего возраста. И как будто способна видеть человека насквозь, чутко улавливая движения чужой души. Впрочем, мне кажется это как-то связано с её умением видеть правду и ложь. К сожалению, господин министр, я совершенно не представляю как она это делает. Знаю только что ей обязательно нужно видеть человека своими глазами, слышать только его голос ей не достаточно.

Судья замолчал и выжидательно поглядел на хозяина кабинета, словно показывая что готов отвечать на все возникшие вопросы.

– Ну что ж, господин Мастон, всё что вы сказали весьма любопытно и занимательно. И вам больше не нужно извиняться за то что вы обеспокоили меня неурочным визитом. Вы определенно украсили своим рассказом мой скучный вечер. Однако, думаю, вы понимаете что у меня немало вопросов к вам. Во-первых, из ваших слов я не совсем уловил, эта девочка … кстати, я могу узнать её имя?

– Её зовут Элен, Ваша светлость.

– Элен, – медленно и задумчиво произнес герцог. – Хорошее имя, приятное. Так вот, я так и не уловил откуда же она взялась. Она жительница Туила?

– Нет, господин министр. Боюсь я и сам многого не знаю о ней и потому вряд ли смогу удовлетворительно ответить на все ваши вопросы. – Судья понимал, что вступает на очень зыбкую почву. Ему очень не хотелось рассказывать о металлической собаке, о чудесным образом изменяющейся куртке, о мифических могущественных хранителях, которыми его когда-то пугала Элен, о её необычных вещах, которые остались запертыми под сиденьем его кареты. – Она бродяжка из какой-то страны, которую она и сама не может вразумительно описать. Насколько я понял она сирота. Возможно она пережила какую-то трагедию, она наивно верит в неких волшебных покровителей, которые то ли оберегают её, то ли однажды придут и заберут её в счастливую страну, что-то вроде добрых фей или святых покровителей.