Дочери Валентина Акари очень хотелось этого не сделать, но несмотря на спокойный тон судьи, она остро чувствовала его напряжение и может быть почти злость и потому всё же предпочла повернуть голову.

– Что? – Сухо спросила она.

– Я хочу чтобы ты отодвинулась от окна и села по центру скамьи.

Элен некоторое время внимательно смотрела на него и Мастон Лург решил, что она оценивает степень его раздражения. Видимо она сочла что эта степень не слишком велика и снова уставилась в окно. "Ты ошиблась", холодно подумал он.

Судья привстал, взял ребенка под мышки и перенес его в сторону от окна. Элен тут же взбрыкнула, её синие глаза запылали гневом. "Не прикасайтесь ко мне!", почти крикнула она и, извиваясь, попыталась освободиться от его ладоней.

– Сиди смирно, – жестко гаркнул судья и слегка встряхнул её. – Иначе я свяжу тебя. И мешок на голову одену, как раньше. А кричать бесполезно, ты в карете Судебной Палаты.

Элен притихла, затравленно и со злостью глядя на него.

– Я хочу чтобы вы умерли, – прошептала она, стараясь удержаться от слез.

Судья отпустил её и вернулся на своё сиденье.

– Уверен что ты переживешь меня, а значит когда-нибудь твое желание осуществится, – спокойно ответил он. – Но пока я еще жив, будь добра прислушиваться к тому о чем я тебя прошу. Нам осталось провести в обществе друг друга может быть всего пару дней. Так давай проявим взаимное терпение и не будем усложнять друг другу жизнь.

Девочка немного успокоилась, её сердце забилось ровнее.

– Вам что жалко, если я немного погляжу в окно?

– Я тебе уже всё объяснил. Конечно же мне не жалко. Но я не хочу чтобы посторонние люди видели тебя в моей карете.

– Почему?

Судья чуть помедлил.

– Не хочу и всё. – Он привстал и вернул отодвинутую Элен штору на место.

Дочь Валентина Акари холодно разглядывала своего похитителя.

– Никогда больше не прикасайтесь ко мне, – потребовала она.

– Я не могу этого обещать. – Судья хотел добавить, что случиться ведь может всякое, как тогда с мироедом, но передумал. Возможно Элен решит, что он специально напоминает ей о том что он спас её.

Девочка молчала, но молчание это было недобрым.

– Послушай Элен, нам осталось уже совсем немного. Через 6-7 часов мы будем у стен Аканурана. Но эта последняя часть пути возможно будет самой трудной. И ты можешь либо всё усложнить, вредничая и упрямясь. И тогда, как бы мне этого не хотелось, мне придется связать тебя, вставить кляп и засунуть в мешок. Либо слушаться во всём меня и Галкута, вести себя тихо и смирно, и тогда для тебя эта последняя часть пути пройдет совершенно безболезненно.

Мастон Лург посмотрел на свою подопечную, пытаясь понять насколько успешны его увещевания.

– А на всё это пестрое многолюдье ты еще успеешь наглядеться. Ещё и надоест потом. Акануран шумный и суетливый город. Настоящий перекресток миров с многоликими толпами самого разного сброда. Еще насмотришься. – Судья снова сделал паузу, изучая ребенка. – Ну так что, ты можешь побыть послушной и смирной? Для разнообразия?

Девочка молчала.

– Это хотя бы в принципе возможно? – Попытался пошутить судья.

– А для вас хотя бы в принципе возможно быть порядочным человеком?

Мастон Лург усмехнулся.

– Что ж, значит всё-таки мешок и веревка? – Полувопросительно произнес он. Ему не ответили. – Ну что ж, никто и не обещал что будет легко.

Элен передвинулась обратно к стенке кареты. Судья напрягся, но к шторке девочка не притронулась.

Прокашлявшись, исключительно чтобы прочистить горло, но звучало так словно от смущения и от этого и правда немного смутившись, он сказал:

– У меня тут кое-что есть для тебя, купил в караване. Ты будешь, конечно, возражать, но я вынужден настаивать.

Элен против воли с любопытством посмотрела на него. Мастон Лург встал, поднял сиденье диванчика и достал из ящика сверток. Элен следила за судьёй уже почти со страхом, решив что это тот самый обещанный мешок. Но это оказался детский плащ с капюшоном и завязками. Плащ был изготовлен из гладкой черной ткани и по краю отделан белой словно бы глянцевой полосой. Выглядело очень симпатично.