– Ты убил мою собаку.

– Очнись ты! – крикнул он.

Подскочил ближе и вздернул ее за грудки.

– Выброс! Дура! Шевелиться надо! Нашла, кого жалеть, кровососа еще пожалей!

– Руки, – тихо сказала она, и в живот Красавчику уперлось лезвие ножа. – Убери руки.

Он медленно разжал руки и отступил.

– Последний раз спрашиваю, – угрожающе прошипел он, – пойдешь?

Ника посмотрела на него долгим, пустым взглядом и повернулась к собаке.

– Как знаешь, – он устало махнул рукой и пошел прочь, прижимая к боку автомат.

 Собака стонала как человек. Ника села перед ней и положила безглазую морду на колени.

На горизонте заворочалась плотная густая масса. От центра к краям прошла крупная рябь, сморщила пласты, затянула, намечая границы будущей спирали. Добралась до краев, взяла в оборот, отрывая от туч лохмотья серой пены. Тяжелое небо зашевелилось, разгоняя по кругу черные слои. Тучи клубились. Нехотя двинулись по кругу и потекли, подгоняемые ветром, постепенно набирая скорость. Воронка скручивалась, стягивалась, сжимая в плотные клубы тучи. В центре зияла черная дыра, подсвеченная искрящимися разрядами.

Давно скрылся в темноте Красавчик.

Ника сидела на земле, прижимая к груди безглазую, вздрагивающую собачью голову. Пальцы обжигала чужая кровь.

Угасал свет. Затихали шумы.

В небе стремительно закручивалась спираль грядущего выброса.