— В смысле без вас? — растерялся Пудов. — А что там такое на заводе?

— Какая-то операция уголовного розыска, оказывается. Прямо они мне не сказать не соизволили. А их намеки я понял иначе. Уже звонили ругались, что-то там пошло не так, и якобы из-за нас.

— И?

— Да ничего, нормально все, это ерунда. Принесу извинения еще раз, если им легче станет. Но так-то могли нормально сказать, что у них операция, а не просто сказать, что не надо этот объект проверять. Что это вообще значит? Как я должен это понимать?

— А когда закончится операция?

— Не знаю, может уже и закончилась, застрелили они там кого-то, на нас еще свалить хотят. Не полезем мы туда. И никуда более не полезем.

— Как?! — удивился Пудов.

— А так. Все, позвонили мне сверху, переводят меня. Надо досидеть тихо. А тут еще эти УСБ-ешные операции. Мог бы так отменил бы и их. Да все уже вертится.

— Я слышал арестовали их уже?

— К сожалению, да.

— Почему к сожалению?

— Они же про нас начнут «петь», а мне оно сейчас надо? Планировал бы я сидеть на своем месте, так и хрен бы с ними. Всерьез их «пение» навредить не может. Мало ли что задержанный наговаривает на свое начальство. А вот переводу это может помешать, не факт, но…

— А на заводе не могла быть тоже УСБ-ешная операция? — из-за своих подозрений поинтересовался Пудов.

— Хм… — задумался Витковский. — Нет, мне из УГРО и говорили не лезть на завод, но я их не так понял. УСБ-ешники могли и сами сказать, тем более с моего ведома проводят операцию в моем отделе, хотя… А, что есть повод так думать?

— Нет. — помотал головой Пудов.

— Впрочем, это уже неважно. Мы завязываем со всеми делами, абсолютно все надо заканчивать.

— А мне что делать?

— Тебе?

— Ну… да.

— Ты сначала вот что реши. Я перевожусь на должность начальника ГУБЭП да-да, на генеральскую должность. А тебя могу в один из отделов пихнуть в Москву конечно же. Дальше будет видно.

— Что делать надо будет на новом месте?

— Баблосборником поработаешь возможно, другие дела, да примерно, как сейчас.

— Баблосборники слишком быстро сгорают.

— Смотри сам.

Пудов прикидывал варианты. Если он надумает уехать, то вся эта возня с дисками напрасна. Зато Москва. Зато деньги там и впрямь можно просто собирать, а не делать что-то свое. Но если не поедет, то тут его бизнесу так и так конец. Или как минимум серьезные трудности. Что будет в отделе после Витковского и кто? Какие порядки или анархия?

— Карьерный рост как ты понимаешь будет весьма интенсивным. Ну и к тому же вместо себя на горячую работу наберешь уж кого-то еще. — поторопил задумавшегося Пудова начальник.

— Хорошо. Что надо делать по Сычеву с Антиповым?

— Верно мыслишь. — кивнул Витковский.

Именно это он и хотел попросить Пудова решить, взамен перспективного перевода в Москву.

— Припугнуть бы неприятностями с семьей в идеальном варианте. Организовать некую провокацию, но не доводя до последствий. Понимаешь?

— Вроде как попытка избиения, но не доведенная до конца или взлом двери, но без ограбления?

— Вроде этого, да. И потом записку им бы передать, они сейчас в ИВС отдыхают. Глядишь осознают, что надо говорить, а что нет.

— Понял, организую.

— Из отдела никого не привлекать! — сразу предупредил начальник.

— Понятно.

Витковский тоже размышлял о своем будущем. В новом отделе неизвестно что там и как, опять надо будет тащить своих людей. А, есть ли они у Витковского еще? Тогда в Москве наверняка провели чистку, он не звонил, не общался, не поддерживал. Хотя, это было в интересах общей безопасности не контактировать. Возможно взять с собой этого Пудова хорошая мысль. Всегда можно прихватить парочку человек при таких переводах. Но парочки у него нет, есть только один, и то пока неясно насколько «свой».

Утро началось с очередного послания на пейджер от Пудова. Хотя утро уже плавно превращалось в день. Я наконец-то выспался. Впереди конечно будет куча неприятной волокиты и скорее всего придется опять уговаривать «психологиню» нарисовать мой правильный портрет. Я написал рапорт на отпуск. Но к сожалению, это вынужденно. Во-первых, проверка законности и обоснованности применения оружия, так и так мне курить бамбук, даже если все свидетели, обстоятельства и экспертизы на моей стороне. Во-вторых, вчера звонил отец.

Он позвонил «дяде», а уж тот передал мне. Так что по итогу, это я звонил отцу. После обмена приветствиями и традиционных «как дела?» Наконец он решился сказать.

— Мансур, понимаешь… я развелся с твоей матерью.

Этот вопрос, наверное, зрел очень давно. Он был актуален с тех пор, с каких я себя помню. Мать всегда пила. Когда именно она стала алкоголиком я не знаю, но, если раньше были периоды, когда она срывалась. То после Москвы, пока я был в Китеже похоже в лучшем случае были моменты, когда она останавливалась.