Не случилось.

Деми не знала, сколько пролежала без сна. Стук в дверь, пусть и был негромким, заставил ее вздрогнуть. На пороге стояла Ариадна. Руки стиснуты, на лице — сострадание.

— Я знаю, что такое быть женщиной, потерявшей свое дитя. Я не хочу, чтобы Элени через это прошла… чтобы хоть кто-то проходил через подобное.

Деми закусила губу. Порой она забывала, что перед ней инкарнат. Душа в очередном — десятом? сотом? — своем воплощении. Душа, многократно проходящая через тернии, что зовутся жизнью.

— И не хочу, чтобы ты страдала еще больше. Поэтому я придумала кое-что. Кое-что рискованное, даже отчаянное, но… Если ты согласишься, останется только убедить Харона.

— Убедить его в чем? Ненадолго отправить меня домой? — встрепенулась Деми.

Как же живуча эта надежда… Не та, что на дне пифоса Пандоры. Та, что на дне человеческой души.

— Извини. Кассандра права — это невозможно. Я предлагаю вернуть твоей матери дочь. Другую версию тебя.

В горле Деми разом пересохло.

— Как? Как это возможно?

— В Алой Элладе есть человек, наделенный силой самой Афродиты и способный оживлять то, что создал. Пигмалион.

[1] Обол — мелкая монета, которую клали под язык покойнику. Предназначалась она Харону в качестве уплаты за то, что перевозил умерших через реку Стикс.

[2] Ата, также Атэ, (др. — греч , «преступление», «беда, несчастье, ослепление») — богиня бедствий, злой дух раздора и проклятия, единственной целью которой является нанесение вреда людям.

[3] Морус, также Mорос (др. — греч. , «погибель», «возмездие») — дух рока, безнадежности и обреченности, олицетворение надвигающейся гибели.

[4] Клиния (лат. kline — диван) — разновидность античной мебели, ложе, на котором возлежали древние греки и римляне во время трапезы и бесед.

[5] Хариты (др. — греч. от , «изящество, прелесть») — в древнегреческой мифологии три богини веселья и радости жизни, олицетворение изящества и привлекательности.

Пигмалион.

Легендарный, невероятно талантливый скульптор с острова Крит, что создал статую из белой слоновой кости и… полюбил ее всем сердцем. Истинный творец, влюбленный в свое дело, он работал над статуей целыми днями, отшлифовывая каждую деталь и доводя ее до совершенства. Очарованный чудом, что рождалось в его руках, он наряжал статую в лучшие одежды и одаривал подарками, будто она была живой. Она и казалась таковой — прекрасной девушкой, застывшей на постаменте, со вздохом, готовым вырваться из груди.

Принеся дары Афродите, Пигмалион страстно попросил ее подарить ему жену столь же прекрасную, как созданная им каменная Галатея. Растроганная его чувствами, богиня красоты и любви наградила его даром, что позволил ему оживить статую, в которую он имел неосторожность влюбиться.

Такая странная, противоестественная любовь — человека к камню, — казалось, могла существовать только в мифах. Но Ариадна, что дала зачарованный клубок нитей Тесею, помогая ему выбраться из Кносского лабиринта, стояла напротив Деми как немое доказательство того, что «древнегреческие мифы» были лишь древнегреческой историей.

— Ты предлагаешь мне стать второй Галатеей? — выдавила Деми, сама не веря, что это говорит.

Ариадна просто кивнула. Ее глубокие, словно полноводная река, глаза смотрели на Деми без тени сомнения.

— Только не второй… Сама увидишь. Беда в том, что ночь уже наступила. — Ариадна тяжело вздохнула, на мгновение спрятав голубую радужку за светлыми ресницами. — Кассандра убьет меня, если узнает, что я подвергла опасности твою жизнь, жизнь самой Пандоры. Но я не могу так просто…

Деми неожиданно порывисто сжала руку плетельщицы нитей.

— Я понимаю. И очень тебя за это благодарю.

— Так ты согласна?

У нее было не так много времени, чтобы принять решение. Впрочем, из него она взяла на сомнения лишь несколько секунд.

Пойти на создание собственной копии — значит, расписаться в том, что она остается в Алой Элладе навсегда, и окончательно с этим смириться. Решиться на подобный шаг оказалось бы куда сложней, если бы Деми помнила свою любовь к маме. Однако она помнила лишь Элени Ламбракис — красивую гречанку, чью-то маму и чью-то жену. Те нити, что сплетались с сердцем, обрубили тупым топором. Там, где должна быть дружба, привязанность и любовь — пустота.