— Правда? — обрадованно улыбнулась Ариадна.

Доркас, смерив ее долгим взглядом, покачала головой.

— Иногда я начинаю сомневаться, что ты — инкарнат, который живет не первую свою жизнь.

Теперь и Деми задалась вопросом, как Ариадне удалось пронести эту мягкость (но не мягкотелость) и веру в людей через года и столетия. Если бы она помнила все свои жизни и всех присутствующих в ней людей, ее душа давно бы закостенела.

Улыбка Ариадны поблекла.

— О, — только и сказала она.

— В общем, на руках меня не носили, и звездой школы… то есть пайдейи провозглашать не спешили. А потом и вовсе решили наказать за то, что, безродная, посмела быть лучше остальных.

— Боги, как?

Доркас пожала плечами, но невозмутимым жест не вышел. Все тело Искры Геи сковало напряжение, ощутимое всем, кто находился сейчас рядом с ней.

— Подняли на пегасе в небо и подвесили прямо в воздухе. Чтобы это сделать, им потребовалась сила нескольких Искр Эфира. А я даже ничего не могла сделать. Меня будто запеленали в воздух.

Деми ахнула, Ариадна прикрыла рот ладонью.

— Они кормили меня, поили, не давая мне умереть. Но не отпускали на землю. — Слова Доркас звучали отрывисто. — На долгие четыре дня я была отрезана от Геи, от источника ее сил, от ее сущности — от земли. Наша связь с Геей была разорвана. Словами это чувство не передать. Опустошение и одновременно выжигающая вены ярость. А когда она схлынет — ледяная, ноющая, болезненная пустота.

Доркас покачала головой, сминая в кулаке ткань переброшенной через плечо хламиды так, словно желая сдернуть ее с себя.

— Когда меня наконец опустили на землю, я впервые сорвалась. Они, конечно, все разбежались. Боялись того, что я с ними сделаю. А я… Я вызвала землетрясение. Просто черпала и черпала силу из земли, заставляя ее вздыматься, как волны. Не могла остановиться… и сейчас порой не могу. Я переехала в Афины, а прошлое до сих пор меня настигает. Когда выхожу из себя и выбиваю почву у человека из-под ног. Когда злюсь, и сотрясаю здание. Когда силой земли сметаю все в ярости с полок. Люди боятся меня. Думаешь, это лучше, чем когда они считают тебя беспомощной?

Деми не знала ответа на этот вопрос. Сейчас, прямо в это мгновение она предпочла бы находиться в шкуре Доркас. Но жить так постоянно… Видеть страх в глазах остальных, знать, что они с ужасом ждут новой вспышки?

— Мне жаль, — только и смогла сказать она.

— Мне тоже, — прошептала Ариадна, на мгновение коснувшись руки Доркас.

Шумно всхлипнув, та рассмеялась сквозь слезы.

— Эй, я рассказала это, чтобы утешить Деми! Не слишком-то получилось, да?

— Нет, — задумчиво произнесла она, — на самом деле, получилось. Ты права. Куда важней, что мы думаем и знаем о самих себе, нежели то, что думают о нас остальные.

В конце концов, у нее еще оставалась Элпис. Деми вдруг увидела себя с надеждой, поднятой над головой и сияющей, словно само солнце. Представила, как сама на мгновение становится солнцем с этой невероятной, мерцающей в ее руках силой. Осталось лишь претворить в реальность мечту.

Осталось лишь спасти Алую Элладу.

— Доркас, тебе, случайно, не надо на тренировки? — хорошо поставленным голосом осведомилась Кассандра.

Она сидела на клисмосе — деревянном кресле с изогнутыми наружу ножками, что сужались к концам. В Греции Изначального мира подобного уже не увидишь. Поза пророчицы, откинувшейся на гнутую спинку, была расслабленной, но не слишком элегантной. Прикрыв глаза, она мягко массировала виски.

Кроме Доркас, в комнате не оказалось Искр. Вероятно, отправились на поиски демоницы Гелло.

Спохватившись, Доркас шепнула Деми:

— Еще увидимся.

— Обязательно, — тепло улыбнулась она.

«Надеюсь, я вспомню, какая ты чудесная».

Обернувшись, Деми натолкнулась на холодный, словно пронизывающий ледяной ветер, взгляд Никиаса. Все внутри словно заледенело. Взглянула на Ариадну, и будто очутилась на согретой солнцем поляне.

Люди, что появляются в ее жизни, так или иначе оставляли в ней свои следы. «Я, может, и не вспомню ни один из этих разговоров, ни один из взглядов в мою сторону, но буду знать, чего и от кого ожидать».

Что называется, спасибо и за это.

— Сфено видели в нижнем городе, — сообщила Деми Кассандра, как только Доркас ушла.

— Она колдунья, как сестры Грайи?

— Не совсем. — Кассандра расправила невидимые складки на песочном хитоне. Помедлила, словно размышляя, как преподнести ей информацию. — Во всей Элладе не так много людей и созданий, которые умеют работать с человеческой памятью и, следовательно, могут нам помочь. И лучшие из них — горгоны.

Желудок Деми завязался в узел.