– Что бы зарплату повысили? – делает выводы демонесса.

– Ну, и это тоже, наверное, – говорю ей задумчиво, и пожимаю плечами.

– Понятно. – кивает она грустно, и я понимаю, что ничего ей не понятно. – Я с тобой на войну тогда пойду, не отпущу одного.

– Посмотрим, может всё-таки пронесёт. – успокаиваю её и обнимаю за плечи, становиться ещё приятней.

Мы уже идём по центру города, никуда не спешим, мимо проходят разумные. Сегодня вроде бы вторник, судя по календарю в больнице, а значит сейчас рабочий день. Вижу вывеску кинотеатра, проверяю деньги в кармане – нормально, хватит сходить и в кино и купить попкорна. Решительно поворачиваю ко входу, а девушка и не сопротивляется. Сто лет не был в кино, образно конечно.

«Последний пионервожатый» - гласит одна из вывесок, на которой изображен уставший эльф в пальто и с пистолетом в руке, а за ним орк, видимо его сослуживец.

– Пойдём? – спрашиваю Янаю, показывая на плакат.

– Не знаю, я даже не представляю, что это такое. – отвечает она озадаченно.

Покупаю ей мороженное, которое она после первого небольшого укуса заглатывает почти целиком, приходится брать ещё два, сам я не хочу – уже и так полный живот после этого, как его – «фастфуда». Занимаем места в почти пустом зале, и ждём начала сеанса.

– И что сейчас будет? – спрашивает суккуба.

– Кино. – отвечаю ей: - Книжки знаешь, ну вот это похоже, только тут вместо букв – картинки.

Она озадачено кивает, и продолжает есть мороженое – уже поняла, что лучше лизать, а не кусать, чем и занимается усердно. Свет в зале затухает, и на экране начинается фильм.

Ну что я могу сказать – демонесса смотрела с открытым ртом, то и дело сжимая мою ладонь в самых напряжённых моментах, и непонятно было за кого она болеет – гномскую американскую мафию, или эльфа отставника с его другом орком. А фильм сам ничего, научились наши снимать, хоть пока и хуже тех же индийских троллей, вот у них лучшие фильмы выходят сейчас.

Сюжет простой – эльф, бывший гвардеец генсека, а ныне, после развала Союза, оставшийся не у дел, много пьёт, но опыт как говориться не пропьёшь. И вот его нанимают охранять шишку на каком-то рынке в Москве, там он встречает орка, бывшего хоккеиста, и вместе они распутывают какое-то уж очень заковыристое дело. Стрельба, погони, американская мафия противостоит героям, но в итоге им удаётся побороть всех врагов. И в конце обоих приглашают охранять какого-то депутата, который оказывается сыном того самого генсека.

– Ну как тебе? – спрашиваю ошарашенную Янаю.

– Ну с такими разумными с америкой легко будет воевать! – говорит удивлённо она.

Я смеюсь и поясняю:

– Да нет, ты не поняла – это всё не по-настоящему. Ну как в театре.

Она недоверчиво смотрит на меня, и я киваю:

– Да, просто игра актёров.

– Тогда не интересно, хоть и забавно. – отмахивается суккуба, когда мы выходим из кинотеатра.

Конечно, хорошо бы бабушке и деду сообщить что меня выписали, но отмахиваюсь от этой идеи – хочется немного отдохнуть. С ними меня ждёт разбор полётов, крики и многое другое, не очень приятное. Это подождёт. И мы снова идём прогуливаться по городу, но курс, конечно, держим к моей квартире. Выходим на «Площадь победы», такая есть почти в каждом городе бывшего Союза. Демонесса фыркает, когда я говорю зачем и почему тут стоит этот памятник, и после какой войны, и с кем.

Покупаем ещё мороженного, в этот раз я беру и себе стаканчик. Проходя мимо небольшого ларька перед парком, трачу последние деньги на пачку самых дешёвых сигарет. Сажусь на лавочке между деревьями, и демонесса тут же появляется рядом. Закуриваю от огонька на кончике пальца, затягиваюсь. Откидываясь на спинку, и говорю:

– Хорошо.

Яная смотрит на меня какое-то время, потом выдёргивает у меня из рук сигарету, и пытается сделать затяжку. Заканчивает, тоже опрокидывается на спинку, и говорит:

– Хо-кха-ха-кха… - кашляет и кидает окурок на землю.
– Что за гадость!?

– Тебе не понять. – говорю ей, наслаждаясь солнцем и тёплой погодой в парке. Тут поддерживается всегда летний климат, и сейчас мы сняли куртки.

– Угу… - недовольно бурчит она, а потом резко запускает ладошку мне в карман штанов, достаёт пачку, и через секунду у нее в руке кучка пепла, которую она бросает куда-то нам за спину, и отряхивая руки, говорит: - Это вредно.

– Слушай, а у тебя там… - показываю ей неопределенно пальцем на землю, намекая на инферно: - Есть кто-нибудь?

– Под землёй? – непонимающе спрашивает она, и похоже даже не шутит, такая наивная и смешная.

– В инферно. – поясню ей.

– Нет там уже никого у меня. – грустно говорит она.

– Значит, там тоже был муж или, эм, ухажёр? – удивляюсь я и мне почему-то становится грустно.

– Что? – теперь уже удивляется она, а потом поняв о чём я, возмущается: - Нет, у меня никогда не было мужчины!

– А твой возраст, сколько тебе? – продолжаю допытываться до девушки.

– Шесть с половиной зим. – Просто говорит она, держа меня за руку, и рассматривая какой-то листочек, сорванный с дерева телекинезом и принесённый ей в руку.