– Если он умрёт – отправлю вас следом, что бы составили моему внуку кампанию, будете почётным эскортом.

Она рычит, судя по громоподобному голосу – сейчас её окружают молнии. Я открываю глаза и сквозь тёмную пелену вижу белые стены, какое-то оборудование, рядом с моей койкой стоят солдаты – кажется орки, совсем близко. Все с автоматами, на плече вижу шеврон – «Орская дивизия», как раз там она и служила в Орске, в своё время, прежде чем уйти на пенсию.

– Это мятеж! – вскрикивает кто-то, тоже совсем рядом. Голос неприятный, плаксивый и писклявый, даже язык не поворачивается назвать его мужским.

Вижу, как солдаты напряглись и наставили всё оружие на говорившего, орчиха рычит:

– Что ты сказал?!

– Я… - мямлит голос, но его перебивают:

– Слушай сюда, сопля федеральная, сейчас здесь тысяча разумных которые подчиняются только мне, гвардии полковнику, через пол часа сюда прибудут дополнительные силы двадцать девятой стрелковой с Урала. – я кажется даже чувствую, как запахло озоном, а в комнате стало светлее: - Ты, мразь тыловая, мне будешь вещать про измену – убивая моего внука, всё ещё действующего офицера милиции?!

Дед тоже своих с Урала похоже собрался привезти, этак они революцию устроят, власть захватят.

– Но… - опять писк откуда-то из-за угла.

– Закрой пасть и убирайся, пока я не дала приказ тебя расстрелять за измену во время военного положения. – тихо, зловещим шёпотом говорит орчиха. – Снимите с него ошейник.

Не хочу, ничего не хочу, дайте уже спокойно уйти, всё бесполезно. Слышу, как резко пищит оборудование где-то над головой. Становится больно в груди, и я снова погружаюсь во Тьму, слыша где-то, с другой стороны, от кровати:

– Сердце, бригаду реаниматоров, срочно!

Я снова во Тьме, или она во мне, не знаю как на самом деле. Интересно, а с инфернального плана создания тоже попадают сюда? Скорее всего, а значит и с суккубой всё хорошо, я очень на это надеюсь. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня она страдала. Я вообще не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Мысли снова возвращаются к эльфийке – надеюсь с ней всё хорошо, и всё было не зря. Ранений критических она не получила, сила внутри неё сохранилась, а значит её ждёт вполне себе неплохое будущее.

Бабушек и деда жалко, хорошо бы они не наделали глупостей. Я так и не подарил им наследников, и род прервался, как бы печально это не было. Мои предки – все воины, герои, с множеством наград. А я что? Обычный милицейский, участковый. Хотя после всего случившегося теперь уже вряд ли. В лучшем случае, если бы я выжил, меня ждал бы условный срок и работа грузчиком, или дворником. Не говоря уже о вечном ошейнике на шее.

Снова тянет назад, я пытаюсь сопротивляться, но получается плохо. Кричу, вернее стараюсь, но нечем, тела нет, значит и рот с лёгкими отсутствует. Наваливается тяжесть тела, тошнота и головокружение, открываю с трудом глаза и вижу белый потолок с длинными лампами дневного света. Зрение мутное, как будто я когда-то носил очки и сейчас их снял.

– Кхм. – раздаётся откуда-то сбоку вежливое покашливание.

Поворачиваю с трудом голову и вижу полуэльфа в чёрном костюме, коротко стриженный, возраст не определить – по обычным меркам лет тридцать, по полуэльфийским не знаю – может быть и семьдесят. Хочу протереть глаза – но руки прикованы к бокам кровати. Проверяя ноги, обнаруживаю такую же ситуацию.

Пытаюсь прочувствовать свой резерв сил – и у меня получается, правда не так как раньше, гораздо слабее всё ощущаю. То ли эффект от прекращения подпитки с инфрено, то ли ошейник просто чуть ослабили.

– Я бы не советовал вам дёргаться, Стас. – говорит полуэльф. – Я капитан федеральной службы безопасности, Эдикиэль Смирнов, хочу провести допрос, ваш лечащий целитель сказал, что сейчас это возможно.

Я вспоминаю этот голос – именно он вывел бабушку шаманку из себя, и она чуть его на месте не испепелила. Пытаться требовать адвокатов или присутствия на допросе начальника или родственников не имеет смысла, федералы не церемонятся. А раз он живой – значит смогли как-то бабушку успокоить. Или упокоить, тут уж как получилось, надо будет узнать.

– Пошёл к чёрту. – выплёвываю в него со злостью.

Не хватало ещё перед ним пресмыкаться, когда он точно чуть не убил меня, бабушка бы не стала просто так злиться. Лицо полуэльфа меняется, он качает головой и в раздражении кривится.

– Стас, была бы моя воля – вы бы давно гнили в подвале, где и сдохли бы со своей суккубой. – уже он выплёвывает в меня со злостью: - Но ведь ещё не поздно, я продавлю этот вариант, и обеспечу вам весёлый остаток жизни, очень короткой жизни. Тем более что ваша бабуля уже не имеет той власти, которая дана была ей в связи с военным положением.