— Развейте моё недоумение, Анна Сергеевна. — спросил Юрий — Я тут прикинул на глазок. Производительность этого цеха сейчас, когда вы работаете на четверть мощности, составляет примерно пять тонн муки и крупы в сутки, может пять с половиной..— Почти шесть тонн. Вы очень точно посчитали, Юрий Виссарионович, учитывая недостаток данных.

— Куда идёт эта продукция? Кукурузу в России едят мало.

— Мало, но всё-таки едят. Основные потребители пищевой кукурузы живут на Юге России и Украины, там кукурузу кушают больше. Но и у нас есть потребители, те, кто покупает кукурузную крупу в магазинах. Кроме того, Институт Питания разработал рецептуру пшено-кукурузной каши, в нашей заводской столовой её готовят. Многим, в том числе и мне, нравится. Пекут печенье, делаются хлопья, воздушную кукурузу. Курский хлебокрупяной завод запустил в производство консервированную кукурузу, присылали нам. Знаете, очень вкусно и как самостоятельное блюдо, и как ингредиент салатов и супов. В магазинах она уже в продаже. Я думаю, спрос будет повышаться и дальше. А пока основная часть кукурузной крупы идёт на приготовление комбикорма для скота и птицы.— Для скота? — удивился Юрий — Зачем? Мясо производится...

— Для молочного скота. — внесла уточнение Анна Сергеевна — Требуется много молока для детей, для хлебопекарной и кондитерской промышленности. Да и нам с вами нужны кисломолочные продукты.

— Я понял. — кивнул Юрий — Масло, сыр, кефир, ряженка... Извините, забыл.

— Кроме того, — добавила Анна Сергеевна — принялись разводить коз, для получения молока и пуха. Есть планы разводить ламу, это южноамериканский родственник верблюда, дающий длинную нежную шерсть.

Перешли в соседний цех, где производились пшеничная мука и крупы.

— Как видите, цех работает на полную мощность. — сообщила Анна Сергеевна — Технологический цикл полностью повторяет тот, с которым мы уже ознакомились. Производительность цеха тридцать тонн в сутки или почти одиннадцать тысяч тонн пшеничной муки и круп в год.

— Простите мне невежество, но какие крупы делаются из пшеницы? — спросил Юрий.

— Наверное, вам в бытность курсантом довелось кушать кашу из пшенички.

— Было такое. Я и сейчас пшеничку очень уважаю.

— Пшеничка — это крупа самого грубого помола. Мельче помол у манной крупы, её мы производим четырёх сортов. Кстати сказать, манную крупу мы производим из всех злаков, она пользуется спросом, поскольку очень ценна и полезна. Мука хлебопекарная тоже делится по сортам: самую грубую в обиходе называют серой. Более тонкие виды помола дают муку для ситного хлеба, для выпечки, для кондитерских изделий, в том числе и высшего качества.

— Сколько у вас нюансов… — уважительно покачал головой Юрий.

После обхода остальных цехов Анна Сергеевна повела в самое важное здание завода — в лабораторный корпус.

Большое трёхэтажное кирпичное здание с обширным остеклением. Внутри — широкие коридоры, просторные комнаты, отдельные стерильные боксы. Внизу, сразу за вахтой, в отдельной комнате все переоделись в белые ситцевые комбинезоны, на ноги — белые резиновые тапочки. На входе в рабочую зону лицо обдул ветерок, и Анна Сергеевна пояснила:

— В помещения подаётся воздух, стерилизованный ультрафиолетом. Это очень важно для микробиологической лаборатории.

По коридорам сновали люди, важно прошествовала дама в белом, за которой две девушки катили стойку с посудой. Пробирки весело звякали, девчонки шептались и хихикали.

— Большое здание лаборатории нужно как для непосредственных нужд завода, так и для научных исследований. Я должна упомянуть, что биокультура, из которой выращивают каждый из видов злаков, состоит из семи специализированных культур , отвечающих за то или иное свойство конечного продукта. Каждую культуру здесь разводят отдельно, добиваясь эталонного качества, затем делают смесь в определённых пропорциях и передают эту смесь в производство. В боксы мы входить не будем, всё что нужно, можно увидеть через двери.

Действительно: сквозь стеклянные двери были видны люди в таких же белых костюмах и беретах, работающие на своих местах.

— А теперь пройдём в отдел, который занимается перспективными разработками. — пригласила Анна Сергеевна.

По самой лаборатории она не повела — неспециалистам там делать нечего — но через окно показала и даже кое-что рассказала о происходящем. Главное она предъявила в отдельной комнате, вынув из застекленного шкафа стеклянные банки с притёртыми крышками и флаконы с какими-то жидкостями.

— Ознакомьтесь с промежуточным итогом наших исследований. — предложила Анна Сергеевна.

Юрий взял одну из банок, внимательно посмотрел сквозь стекло. Открыл банку, посмотрел внимательнее, понюхал.

— Пшено? — спросил он.

— Пшено. — подтвердила Анна Сергеевна — Многие лаборатории взялись за создание новых круп. К примеру, наши соседи взялись за создание гречи, другие работают над горохом, фасолью, чечевицей, нутом... Такую работу мы, в нашем ведомстве, называем сверхцелью. — она снисходительно посмотрела на Юрия и посоветовала — А вы оцените запах нашего продукта, Юрий Виссарионович.

Юрий внимательно понюхал, задумался.

— А можно попробовать на вкус?

— Пожалуйста.

Взяв несколько горошек пшена в руку, Юрий передал банку Никифорову, и сунул пшено в рот. Рядом захрустел лейтенант.

— Ну как?

— Крупа как крупа. — сказал Юрий — Правда, чего-то в ней не хватает или лишнее, не пойму.

— Уже неплохо. А что вы скажете? — обратилась Анна Сергеевна к лейтенанту.

— Очень хорошо, но я не стал бы рекомендовать такое пшено для питания людей. Во вкусе чувствуются явные тона кукурузы и ячменя, и запах не вполне естественный, с примесями других злаков. Впрочем, не столь явные как во вкусе.