В ближайшую среду она отправилась за деньгами, зайдя в кабинет директора, которому скорее подойдёт слово коморка, она увидела Татьяну Николаевну за каким-то бумагами и с калькулятором. «Директорша» вопросительно смотрела на уже бывшую подчиненную.

— Здравствуйте, — начала Клара

— Здравствуй, — ответили ей.

— Я за деньгами, — с улыбкой, застенчиво и как можно вежливее сказала Клара, испытывая за это вину, словно она делает что-то неприличное, как будто должна была отработать два месяца и уйти ничего ни от кого не требуя.

Татьяна Николаевна вздохнула, открыла свой кошелек и набрала внушительную стопку купюр, затем протянула руку с деньгами бывшей официантке. Клара протянула руку в ответ, чтобы забрать две свои зарплаты, но директорша бросила их на стол прямо около ладони Клары, вряд ли это вышло случайно. Однако Кларе было не до гордости и деньги она взяла, согнув купюры пополам вышла из кабинета и только сейчас решила пересчитать, и начав поняла, что здесь очень сильно не хватает, если переводить в понятные эквиваленты, то заплатили ей около трёхсот долларов, хотя договаривались на в три раза большую сумму. Клара тут же вернулась назад.

— Так здесь же мало, — возмущённое, но вежливо сказала она.

— Так ты работала по четыре часа.

— Я работала по двенадцать, это же кто угодно подтвердит.

— На здоровье. Иди отсюда, скажи и за это спасибо и можешь больше здесь не появляться.

Клара поняла, что пространства для ответных ходов у неё нет, ещё раз вышла из кабинета, на этот раз окончательно, и тут же в голове всплыли мысли, что это всё хотя бы закончилось, да и хоть какие-то деньги дали. Домой шла не с таким уж плохим состоянием духа, хоть не получила и трёх четвертей того, на что рассчитывала, зато как по вмешательству высших сил про неё вспомнили школьные подруги. По дороге зазвонил телефон.

— Алло, — начала Клара.

— Ну что ты? — спросила Алина.

— Да вот зарплату отдали.

— И сколько?

— А тебе-то что? — Клара смеялась, чтобы как-то прикрыть своё нежелание отвечать.

— А что ты делаешь завтра?

— Уже ничего, я уволилась.

— Так приходи ко мне, у меня правда денег немного, может купить нам что-нибудь?

— Хорошо, а Диана будет?

— Будет.

Потом разговор был никак не содержательнее, зато настроение у Клары поднялось совсем уж до нормального, про неё вспомнили друзья, а завтра ещё и намечается гулянка, будет смешно и весело, пропадут страшные маски, а мир окрасится в яркие цвета.

Вроде всё стало хорошо.

2038

— А ты уже подумала куда ты будешь поступать? — спросила мама Клару в середине одиннадцатого класса.

— Пока не знаю.

— Ну думай, уже ж ведь зима.

На этом разговор и закончился. Клара-то как раз и напрягала мыслительные процессы по поводу того, какую профессию ей выбрать, но каждый раз испытывала стресс ведь ничего из известного ей не нравилось, не привлекало, из-за этого она просто бросала поиски, с надеждой на то, что необходимые мысли придут сами, откладывала такое важное решение до следующего раза. Тем не менее мир не собирался ждать, что же она выберет и время шло с той скоростью, которой считало нужным, так и пролетел одиннадцатый класс, который в жизни Клары можно отметить разве что растущим контролем со стороны матери, он выражался как правило в грубых расспросах дочери по телефону о том, куда она пошла, или приказами идти домой потому что «уже девять вечера», хотя когда мать пила до Клары никому не было дела, она могла приходить домой в любом состоянии, в любое время. Тоже самое касалось и еды: мама очень обеспокоилась рационом дочери, правда только в те дни, когда удавалось не поддаться алкогольному влечению. Например, один раз пять дней подряд, особенно если отец уезжал, мать была в состоянии «не очень», Клара готовила сама себе как умела, хорошо, что хотя бы деньги на это водились. Но стоило пьянкам прекратиться, мать закармливала дочь строго по расписанию, нервно реагировала на газировки и чипсы. А Клара каждый раз неизменно злилась, будто её злость могла что-нибудь изменить.

В учёбе случился небольшой перевес в лучшую сторону, точные науки Клара так и не смогла обуздать, зато её любовь к чтению, к искусству дали ей помощь в языках и оценки начиная со второй четверти во всём, что относилось к «гуманитарным» дисциплинам у неё улучшались, это же касается и иностранного языка, если не брать в расчёт химию, физику и математику, Клара снова превратилась в отличницу или как минимум крепкую хорошистку. Когда дело касалось, к примеру, сочинений, то ей ставили оценку всегда на балл ниже чем тому, кто у неё списал. Но даже это не выбивало у Клары почву из-под ног, она никогда не спорила и понимала, что её так и будут считать глупой и в спорных случаях списала именно она, а не у неё, такое она себе создала наследие за последние несколько лет.

Поразмыслив над тем, что Кларе нравится читать, когда нужно делать сочинения, она даже испытывает какую-то радость, а также то, что у неё по каждому вопросу в политике, экономике, философии завелась своя точка зрения, она решила поступать на журналистский факультет государственного университета, пытаться сразу на бюджет, а не получится — может быть, родители согласятся платить. Но лучше бы конечно никого ни о чём не просить, а пойти самой работать и учиться на заочном, это конечно немного не то, но ведь таким образом получаешь те же знания, разве что усвоить их сложнее. О своих догадках она и сообщила матери где-то в апреле:

— Я думаю, что буду поступать на журналиста, — сказала Клара маме, подождав пару дней, пока та решит сделать перерыв между пьянками.

— Ты, — она сделала паузу, — на журналиста? — удивилась мать и с явно не позитивными эмоциями.

— Да, а что такого? Я хорошо пишу сочинения, например, — недоумевала будущая абитуриентка.

— Да какой из тебя журналист? Это не тоже самое, что с интернета скатывать. Да и что ты, конкурсы какие-то выигрывала? Подумай что-нибудь нормальное, а то ты вся в меня: я тоже считала, что мне всё принесут на блюдце и я только по дому в халате буду ходить.