Через час мы уже выезжали в сторону лаборатории. И чем ближе мы подъезжали, тем страшнее становилось. Буквально через несколько минут я узнаю правду. Только нужна ли она мне? Есть ли смысл? 

Да хрен его знает.

Взявшись за руки, мы входим в кабинет моего знакомого, что помог мне ускорить процесс. В руках у него был белый конверт, в котором находилась моя дальнейшая судьба. Передав его мне, Макс тут же выходит, оставляя нас одних.

Долгие пять минут я тупо смотрю на конверт, не решаясь открыть. Я не знаю, чего боюсь, но мысль о том, что это не мой сын, пугает меня. Всего одна ночь, и я уже что-то чувствую к этому ребенку. Я ведь даже не уверен в отцовстве. 

Смотрю на Карину, что просто находится рядом. Не торопит меня, не дёргает. Ждёт, когда я созрею. Как бы спрашиваю у нее разрешения, и после лёгкого кивка, открываю конверт. 

С минуту всматриваюсь в результаты, с каждой секундой свирепея. Только что все мои надежды на то, что ребенок мой, разлетелись в пух и прах. Подскакиваю со своего места, хватая жену за руку, и спешу на выход. 

—Убью с#ку! 

Уже в машине Карина тоже изучает результаты теста. Она, кажется, расстроена не меньше моего. Оно и понятно, моя женщина быстрее меня прикипела к этому ребенку. На ее глазах он появился на свет.

В роддоме нас ожидал сюрприз. Эта овца, что хотела подсунуть мне чужого ребенка, куда-то исчезла. Просто испарилась, словно ее и не было. Нам об этом сообщила медсестра, что принесла записку. Эта дрянь ещё и попрощаться решила. 

Уверена, к этому времени ты уже знаешь, что не являешься его отцом. Что ж, поздравляю. Злишься? Имеешь право, но ты должен меня понять. Папа бы убил меня, если бы я не женила тебя на себе. А ребенок- единственное, что могло тебя заставить это сделать. Но я не знала, что тут у тебя уже все по-настоящему, с другой. Она хорошая, береги её. А насчёт сына прости, он и не мог быть твоим. Если не считать того, что ты заснул почти в начале процесса, между нами ничего не было. И если можно, хочу попросить тебя об одном, знаю, ты не откажешь. Найди малышу хорошею семью. Я не могу забрать его собой. 

Она писала что-то ещё, но после слов о ребенке, дальше я уже не читал. Чтобы убедиться, что мне не приснилась, ещё раз пробежался глазами по письму. Эта дура оставила ребенка, бросила его. 

—Где он?
– я закричал так громко, что медсестра чуть не выронила телефон, в котором так усердно копалась. —Принесите его сюда, немедленно! 

Меня переполняла злость. Хотелось найти эту дрянь и свернуть ей шею. Как она посмела бросить своего же ребенка. Что теперь его ждёт? Детский дом, где он никому нахрен не сдался. Найду с#ку. Заставляю передумать. У этого мальчишки должна быть мать.

Кареглазка взяла письмо из моих рук и тоже принялась читать. Я понял, когда она дошла до этого момента, где она просила найти ребенку семью, ее лицо побледнело, не оставив и кровинушки. А ладонь крепко прижалась ко рту, сдерживая рыдания. 

В палату принесли ребенка, и Карина тут же бросилась к нему, беря на руки. Она смотрела на него с такой теплотой и любовью, словно это ее сын. Да, нашему малышу повезло с мамой. Она никогда не бросит его, не то что эта... 

Она исчезло пару часов назад, не думаю, что за это время успела покинуть Москву. Скорее всего искать ее надо в аэропортах. Найти и привезти сюда. 

—Бедный малыш, - лепетала медсестра, стоя рядом с моей женой. —Мамаша написала отказную от него. Завтра он поедет в дом малютки, где, будем надеяться, найдет новую семью. 

Ну уж нет, завтра он будет со своей матерью. 

—Артем?
– зовет меня Карина. Поворачиваюсь к ней. —Давай его усыновим?

Смотрю на свою женщину, и понимаю, что настроена она серьезно. Затем смотрю на мальчика, что притих, словно ожидаю нашего решения.

—Ты это серьезно? 

Подхожу к ним ближе. Медсестра отходит, с интересом поглядывая на нас. Снова смотрю на них, и кажется, это так естественно, что они вместе.

—Абсолютно. Я уже люблю этого ребенка. С той самой минуты, как он появился на свет. И я точно не хочу его отдавать в детский приют. С нами он будет счастлив. Ведь ты тоже к нему неравнодушен, признай это?