— Нет. Никто из нас так и не понял до сих пор, почему перелом так плохо срастается… — не понимая, к чему он клонит, призналась Мейрин.

— С этим как раз-таки всё просто. Проклятие.

— В каком смысле? — насторожилась девушка.

— Точечное адресное проклятие. Причём, завязанное исключительно на тебе и на твоей магии, можно сказать даже — ауре. Считай, что тебе в очередной раз повезло, когда ты поставила на себя блок. Малейшее применение магии и проклятие снова начнёт действовать, постепенно разрушая твой организм изнутри.

Мейрин взъерошила обеими руками растрёпанные после сна волосы:

— Просто потрясающе… Теперь я понимаю, почему сперва приняла ощущения после удара во время боя за ушиб и лишь потом пришла к выводу, что кость сломана. Кто ж меня так «любит»?…То чаёчком ядовитым угостит, то проклятием приголубит…

Старый пожал плечами:

— Вопрос точно не ко мне. Ищи среди «своих». В то время я был очень далеко отсюда. Но то, что кто-то сильно наточил на тебя зуб — это однозначно. Создание такого проклятия требует тщательной подготовки и весьма точного исполнения.

Дух замолчал, внимательно наблюдая за реакцией девушки.

— Значит, на поляне нас не просто ждали. Причём, именно меня.

— Да. Кто-то очень сильно не хотел, чтобы ты вернулась. Кстати, из того, что ты рассказала Длиннопалому об особенности смерти инквизиторов, я не понял, почему тогда на поляне не произошли последние, предсмертные выбросы «инквизиторского пламени»? Радиус испепеления был бы гораздо больше, чем тот, что я видел… — решил узнать ответ на давно мучивший его вопрос Старый.

— Это как раз легко объяснимо. Как я уже говорила Длиннопалому, «предсмертное инквизиторское пламя» срабатывает лишь при магической атаке. А мой отряд упокоили при помощи обычного холодного оружия. Не просто же так против нас оказались ренегаты с улучшенными реакциями: те, в ком объединили силу и скорость оборотней и вампиров, — с досадой пояснила Мейрин, вспоминая подробности последнего боя. Хотя в её голове тут же возникла ещё одна версия, но озвучить её она пока не решилась.

— Теперь понятно. Я готов снять проклятие, только чтобы ты быстрее убралась отсюда.

— Что от меня потребуется? — Мейрин понимающе хмыкнула.

— Просто не орать слишком громко…

***

Не орать слишком громко? Намёк, что будет немножко больно? Точнее, «множко». Сильно «множко». И это ещё мягко сказано. Кто бы что о Старом не говорил, а садистские наклонности в нём явно имели место быть. Во время раскрытия ауры Старого Мейрин было больно и плохо? Ерунда. Детский лепет. Просто ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас. Но нужно было терпеть. Нельзя было провоцировать того же Кайла или Длиннопалого, иначе они могли прервать ритуал и тогда ничего бы не вышло. Поэтому Мейрин не оставалось ничего иного, как стиснув зубы, молча терзать руками ни в чем не повинную подушку. Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка наблюдала за действиями Старого, пытаясь анализировать увиденное, хоть периодически от адской боли перед глазами всё затягивало серым туманом.

Находясь на самой грани сознания, Мейрин увидела, как Старый, наконец-то, отделил от ноги проклятие-паразита, похожее на склизкую медузу, заключив в плотную сферу, а затем просто уничтожил, смяв обеими руками. Уже проваливаясь в глубокий обморок, девушка услышала, как Старый позвал Энра и Длиннопалого. Перед тем, как всё окончательно расплываться и исчезать перед глазами Мейрин, вбежавший древянник аккуратно положил её голову себе на колени и приложил к вискам прохладные ладони, что-то приговаривая успокаивающее, пока Энр занялся её многострадальной ногой, с которой Старый всё снял перед началом ритуала.

Впервые за долгое время Мейрин ничего не снилось: ни эпизодов из рейдов, ни моментов из прошлой жизни, ни обрывков заседаний обоих Советов… Было настолько спокойно, что просыпаться совершенно не хотелось. Особенно, если учесть последнее пробуждение. Девушка немного пошевелилась, устраиваясь поудобнее и сквозь полудрёму услышала тихое:

— Спи…

Понежившись ещё какое-то время, она поняла, что достаточно отдохнула. Сощурив глаза от рассветных лучей солнца, бьющих из окна, девушка не сразу поняла, где находится. Вроде на кровати, а вроде и нет. И только покрутив головой, сообразила, что полулежит, завёрнутая в одеяло, на Длиннопалом.

— Я тебя разбудила? Извини.

Древянник чуть крепче обхватил её своими руками, чтобы она с него не свалилась:

— Ты только так сильно не ёрзай, а то упадёшь.

— Угу. Мне вчера совсем плохо было, да? — Мейрин попробовала выбраться из своеобразного кокона, но в итоге чуть не съехала вниз.

Девянник перехватил «беглянку» поудобнее и поправил раскрывшееся одеяло: — На самом деле, я ожидал, что будет гораздо хуже. Но обошлось. Только ты металась сильно всю ночь, пришлось тебя закрутить в одеяло и придерживать. Кошмары снились?