Нужные данные получены, и, как бы сильно не хотелось их дополнить, ныне под вопросом стояли наши жизни. Я увлечен рассматриваемой темой, но подвергать чужие жизни опасности не имею права и не желаю. Что уж греха таить, я и сам теперь боюсь за свою жизнь.

У Агнесс много родственников. Хорошо, что обзванивать их буду не я. Я бы не смог. Следователь все записал, однако, сразу звонить не стал. Ушел. Думаю, и ему будет нелегко всё объяснить, хотя он даже ни с кем не знаком.

Всё началось ещё с того красного мяча и ребенка на портрете. Никто из нашей команды ничего подобного не делал, одного подопытные утверждали в обратном. Я мог бы сослаться на впечатлительную натуру, если бы не сам лично выносил этот мяч из комнаты. Он был холодным. Холодным и липким.

Ребенок? Айзек Кроули. Его действительно не было на портрете, а место, пустовавшее рядом с герцогиней, словно было создано для изображения ребенка. А после я вдруг узнаю о том, что уже несколько подопытных видели Айзека. Тонкие и ранимые души? Нет, ведь в тот период эксперимента, я не говорил и не рассказывал никому об этом мальчике.

Я и сам начинаю бояться этого замка.

Золотая…Нет, это не золотая клетка. В наше время одним из самых дорогих камней является красный алмаз, и замок Сангинем его истинное олицетворение. Манящая, уставленная роскошью камера кровавого цвета, за пребывание в которой нужно чем-то платить.

Пора ложиться спать. Завтра много дел, ведь мы покидаем замок.

Хорошо, что Арчибальд смог достать билеты на поезд.

Моника Герис

Эта жажда преследует меня всё то время, что я здесь…

Это хуже ломки, и я знаю, о чем говорю…

Перед глазами только кровь, и, если её нет, меня трясет, знобит, после бросает в жар, моё тело будто разрывается изнутри, я вонзаю ногти в изголовье кровати и смотрю на собственную кровь без желания. Она меня не притягивает.

Габриэль хвалит меня, раздевается, пристраивается сзади, и жажда крови несколько гаснет под натиском возбуждения. Он говорит, что я стойко переживаю изменения в теле, но знает ли он, какую боль я испытываю на самом деле? После секса он что-то вводит мне в вены через шприц, и я засыпаю. И так изо дня в день…

Если подумать, то всё так и началось.

Он красивый, богатый, соблазнительный. Лакомый кусочек, который я возжелала оседлать. Я флиртовала с ним изо дня в день, надевала самое лучшее, укладывала волосы, надеясь, что корни не решат отрасти внезапно быстро, но всё было тщетно. Если бы я знала, чем всё закончится, я бы отступила в тот момент.

Габриэль избегал меня. При разговорах быстро менял темы, а иногда и вовсе смотрел словно мимо меня, а после…Он спросил. «Твоё упорство похвально. Но готова ли ты прожить со мной вечность?». Конечно, я готова. Возьми меня здесь и сейчас, а после давай предаваться утехам…Сколько? Вечность? Если ты хорош, то я согласна. Я была пьяна. Мне казалось это шуткой. Я ответила, что за таким красавчиком последую даже в огонь. И он кивнул. Ещё бы: у меня милая мордашка, шикарная грудь, талия, за которой я слежу, как не знаю кто…Я знаю себе цену, ведь я долго гналась за идеальной внешностью.

Он позвал меня к себе. У нас был умопомрачительный секс. Я стонала и просила больше, он покорно исполнял. Но на пике всё вдруг потемнело…Я помню, как ты укусил меня, и помню, как жар пронзил место укуса. Я потеряла сознание.

Вампир.

Вот, кто он. Вот, кто теперь я.

Раньше я бы сказала, что это круто. Жить вечность, быть красивой, пить кровь стеснительных девственников и совращать их по ночам…А в действительности всё так, что хочется сдохнуть. Мне плохо без крови. Я еле себя сдерживаю. Выгляжу ужасно, а дышу так шумно, что моё же дыхание заглушает играющую в комнате музыку. Смотрю в зеркало и вижу костлявую девку, чьи конечности словно вывернуты в другую сторону. Мне плохо…Хорошо только тогда, когда мне делают укол, когда я пью кровь…Но за неё надо поработать.

Габриэль садист. И он хочет, чтобы я стала мазохисткой. Я называю его хозяином, трусь об него каждый раз как последняя сука, когда он приходит в комнату. Он жестоко берет меня, постоянно кончает внутрь, и это чудо, что я до сих пор не беременна. И, что удивительно, это не самое ужасное для меня…

У каждого вампира есть своя способность. Габриэль может управлять чувствами, а мне досталась уничтожающая спокойные дни возможность читать чужие мысли. От них болит голова, так сильно, будто кто-то изнутри бьет молотком по черепу. Я не умею…Ничего не понимаю…Не хочу…Но хозяин заставляет. Он обещает кровь взамен моего хорошего поведения, и я слежу за своими же друзьями. Я должна рассказывать ему обо всем, что происходит…Я должна мгновенно докладывать ему о странных разговорах и мыслях…Я должна…

Ему все равно на меня. Я полезна, хороша в постели — вот и всё. Он обратил меня из-за потенциальной способности. Он обратил меня, чтобы поразвлечься. Он предан своему отцу. Тому, кто вызывает во мне ужас одним лишь взглядом…

Беатрис, я не могу тебя предупредить. Я не хочу умирать. И тебе неведомо, что ты отдала своё сердце Князю среди вампиров, Королю среди кровососущих, Императору среди настоящих тварей. Беатрис, знаешь ли ты, что его боятся все, кроме тебя? В нем нет ни гуманности, ни милосердия. Он убьет всех, кто прибыл на эксперимент, просто чтобы побаловать своих придворных «живой» кровью.