Марк вошёл в спальню Евы, и его буквально окутала её серебристая энергия. Она обволакивала, дарила блаженство и муку одновременно. Руки жгло, а сознание наслаждалось ощущением её близкого присутствия. Никогда ещё в своей не короткой жизни с ним не происходило ничего подобного. Его сердце вновь ускорило ритм. Он не двигался, давая себе время привыкнуть. А потом стал понемногу приближаться к ней, делая перерывы, чтобы перевести дух.

Ева лежала, подтянув ноги к груди. Её одеяло валялось на полу. Отливающие белым золотом в блеклом свете волосы беспорядочно рассыпались по подушке. Лёгкое прерывистое дыхание выпархивало из приоткрытых ярко-алых губ. Она была такой кроткой и беззащитной, такой маленькой и хрупкой. На ум снова пришло сравнение с фарфоровой куклой. Ева пошевелилась, и Марк настороженно замер. Она повернулась на другой бок, поискала рукой одеяло и, не найдя, вновь притянула ноги к груди. «Ну конечно, ей холодно!» — пронеслось в голове у Марка. Как он мог не понять этого сразу! Сам он никогда не ощущал холода. Он поднял одеяло с пола. Осторожно, боясь потревожить, он накрыл её.

Не двигаясь, он наблюдал за Евой. Спустя несколько минут она задышала ровнее и вытянулась на кровати, подложив ладошку под щёку. Её тело было отдано во власть сну. Ничто не сковывало нежного личика. Ни строгость, свойственная ей, когда она бодрствует, ни холодность с окружающими, которую она использует в качестве самозащиты. Безмятежность была на её лице, на губах играла лёгкая улыбка. Она показалась Марку каким-то неземным существом, сотканным из тысяч серебряных нитей, с жемчужной россыпью волос и двумя необыкновенными сапфирами.

«Кто же она такая?» — задавался он вопросом. Выглядит, как все остальные. Красивее ли она всех девушек, которых он видел раньше? Он не знал. Ему вдруг показалось, что раньше он просто никого не замечал. Но эта девушка притягивала его. Может, она привлекает его только в качестве жертвы? Он не мог оторвать взгляда от неё. И тут он заметил, что его сердце успокоилось, а ладони почти перестало печь. Неужели он всё-таки может контролировать хищника внутри себя?! Марк наклонился к Еве, прислушиваясь к своему телу. Ладони вновь запекло. Ещё чуть ближе — дыхание участилось, сердце сбилось с ритма. Он протянул руку и убрал прядь мягких волос с её лица. Руку словно огнём обожгло, и Марк мгновенно отдёрнул её.

Тайлен вжался в стену дома. Он знал, менат[2] рано или поздно вернётся. Чтобы понять, что ему нужно, Тай должен был подпустить его ближе к Еве. Он поджидал мената в лесу, и как только тот влез в окно, Тай максимально приблизился к дому. Остаться незамеченным ему помогал заговоренный оберег, сделанный шаманом.

Он был сегодня в доме Евы, несомненно, менат почувствовал это. Его присутствие ощущалось повсюду, и это было на руку Таю. Менат вряд ли сможет почуять его присутствие поблизости, даже если оберег престанет действовать. Сейчас выдать его могли только звуки, и Тай старался делать как можно меньше движений. Он видел, как менат пробрался на кухню и какое-то время напряжённо всматривался в темноту. Тайлен понял — он видит что-то недоступное его взгляду. И как он не старался, ему не удавалось ничего понять. Он лишь слышал, как менялся ритм дыхания и сердца мената. Тай увидел, как он затрясся всем телом и быстро завертел головой из стороны в сторону. И потом менат приблизился к спальне Евы и замер. Через несколько долгих минут он всё же открыл дверь и исчез из поля зрения.

Бесшумно ступая, Тай приблизился к окну спальни и прижался к стволу старого клёна. Быстро окинув комнату глазами, он задержал взгляд на Еве. Она спала, свернувшись калачиком. Волосы мягкими волнами падали ей на лицо, почти полностью скрывая его. Сердце Тайлена предательски заколотилось, когда он увидел горящие глаза мената. Они уставились на спящую девушку. По спине Тая пробежали мурашки от того, что он подпустил такого опасного хищника так близко к Еве. Но он должен был понять его интерес. Менат не двигался. Его взгляд был прикован к лицу Евы. Он стоял в дверях до тех пор, пока его дыхание не успокоилось, а сердце не стало биться ровнее. Тогда он опустил глаза, посмотрел на свои ладони и сделал пару шагов к кровати. Потом вновь замер. Ещё шаг, затем ещё и снова замер. Тай понял, он привыкал к присутствию Евы. Но никогда раньше он не видел, чтобы менат так реагировал на человека. Когда он достиг кровати Евы, то снова взглянул на ладони. Менат закрыл глаза, сделал несколько медленных вдохов и выдохов. С его лица спало напряжение, на губах появилась лёгкая улыбка.

И вдруг Ева пошевелилась в поисках одеяла. Менат поднял его с пола и медленно накрыл им девушку. Вновь замерев на какое-то время, он сделал несколько вдохов и склонился над Евой. Мышцы Тая напряглись до предела, готовясь к прыжку. Менат протянул руку и, едва касаясь, кончиками пальцев убрал прядь волос с лица Евы, но потом отдёрнул руку и вновь замер. Тело Тая затрясло, сердце бешено колотилось. Он мог себя выдать. Но сейчас нельзя давать волю гневу.

Чтобы успокоиться, Тайлен сосредоточился на Еве. Её кожа показалась ему сейчас бледной, на щеках играл лёгкий румянец, как будто она спала на свежем воздухе. Чёрные ресницы подрагивали, ей что-то снилось. Алые губы приоткрылись.

— Хватит! Остановитесь, — почти беззвучно прошептала она.

Два злейших врага, как зачарованные смотрели на хрупкое человеческое создание, которое даже не подозревало об их сущности. Тай до боли впился ногтями в кору дерева. Всего один точный прыжок, и он вцепится в горло мената. Всего одно мгновение, и его холодные пальцы никогда больше не коснутся Евы. Но он может напугать её. А раз она не знает, кто они, значит, не поймёт происходящего. Но менат больше не предпринимал никаких действий. Он просто наблюдал за сном девушки. Тай вдруг понял: менату нужна была не жизнь Евы, а нечто большее. Нечто, что приводило его в полное замешательство.

Менат всё ещё стоял, склонившись над Евой, когда из леса донёсся волчий вой. Ева широко распахнула глаза и села в кровати...

Ей снился сон. Странный сон. Похожий на тот, который уже снился прежде. Холодные серо-голубые глаза следили за ней отовсюду. Только теперь вокруг неё был лес. Огромные грязно-коричневые стволы тонули в листьях-лапах папоротников. Сквозь плотные кроны деревьев едва проникал свет. И холодно. Так холодно. Она была одна в лесу, босиком и в лёгкой пижаме. Подул сильный ледяной ветер, пробирая до костей. Ева слышала, как застонали под его порывами деревья. Он поднимал сухие листья и играл ими, подбрасывая горстями вверх. Холодное свечение глаз приближалось к ней. Она ощутила, как страх сжал сердце.