Особое внимание привлекли мужчины в морской военной форме. Погоны, ордена. Ася не сразу поняла, что двое — это юноши-нахимовцы. Рядом со взрослыми офицерам они выглядели вполне солидно. Высокие, широкоплечие. Двое — мужья Риты и Светы, ещё двое в немного другой форме — лампасы и погоны с большими вышитыми звездами.

Ася заметила, что в зале сегодня потрясающая концентрация красивых людей. А когда приехали ещё и Орловы, увидела, что рыжих женщин у них в гостях больше, чем на каком-нибудь ирландском празднике. Зато стали понятно, в кого такие рыжие Валентина Орлова и красивая, как кукла, барышня лет десяти — двенадцати, младшая дочь Лёли.

На крошечной сцене появился оркестр. Бокалы с шампанским осушались. Закуски пробовались. Митко вышел к микрофону.

Последней в ресторан, запыхавшись, просочилась Иннуся. Хотя нет, сейчас это была не тётя Аси. А профессиональный фотограф Инна Коверина.

Инна не успела положить в гардероб сумки от камеры и штатив, как её дёрнула в сторону сильная рука. Занавеска гардероба оказалась закрыта. А Инна была прижата к стене.

Желание закричать и сопротивляться испарилось обидно быстро. Никакого тяжёлого предмета, кроме камеры, в руках не было. А камеру мгновенно стало жалко. Да чего уж. Голову, об которую она собиралась ей ударить, тоже было жалко.

Инна разывалась между тем, что мероприятие началось, а она вот полчаса назад пообещала Асе, что выручит — привезёт камеру и понимает, и совершенно диким и непонятным желанием, чтобы этот лысый бородатый татуированный деспот не отпускал её.

— Пусти, мне же работать надо, — прошипела Инна, освобождаясь из захвата. Но получилось как-то не убедительно, почти жалко. Ей не поверили. — Павлик, тебе работать…, - выдала совсем другим тоном через некоторое время, когда закончились речи по-русски и болгарски и заиграл оркестр. — Повтори, — потребовали от неё. — Что? Тебе работать… И мне. Я Асе обещала, — Инна с ужасом поняла, что пропустила таки часть мероприятия. — Как ты сказала моё имя? — жёсткий тон сменился на почти умоляющий. Огромная ладонь вдруг оказалась рядом с её лицом. И ей захотелось потерерься об неё щекой, как кошка. Её мысли словно прочитали. Ладонь оказалась на щеке. Осталось только замурчать по-кошачьи. — Павлик… Павел… Как по-болгарски правильно? — Инна окончательно превратилась в желе. — Мне нравится, как ты говоришь.

Когда сильные руки её отпустили и аккуратно вернули занавески гардероба на место, а широкая спина, обтянутая чёрным именным кителем повара, скрылась в дверях кухни, Инна поняла, что ей нужно срочно сесть. Иначе она рухнет. Ноги не держали. В глазах — красные круги. И куда подевались эти её "никогда больше" и "чтоб я ещё раз кому-то поверила"? Отчаянно хотелось и "ещё раз", и поверить ему без оглядки.

Сесть оказалось некуда. Инна стекла прямо на пол. Подумала, что надо бы подсказать Асе поставить в гардероб стул. Но моментально сработала фантазия, как этот стул мог быть вот несколько минут назад использован. Щеки вспыхнули. Вот уж новости! Инна и не думала, что может так смутиться от собственных мыслей. Но, очевидно, рядом с этим необыкновенным мужчиной, в котором хотелось утонуть, её ждёт немало неожиданного.

Когда после мероприятия Инна достала ноутбук, присоединила к нему картридер и открыла фотографии, ей стало снова совестно, что снимала то она не с самого начала. Щеки предательски вспыхнули. Она торопливо отпила из бокала. Там оказалось вино. Отличное сухое белое вино. Вопросительно глянула на Митко.

— Тебе нужно расслабиться немного. Ты же не на машине? Мы тоже ничего не пили весь вечер. Только воду. Сейчас хороший повод, — улыбнулся Митко и налил Асе, а потом Павлу и себе. Кроме них в ресторане никого не было. Зал уже убрали.

Инна медленно листала кадры. Вечер проигрывался снова. Шаг за шагом. Всё же она была семейным фотографом, а не репортажником. Навык снимать события был немного утрачен. Но зато люди получились на всех фото действительно неплохо. Живо, в движении, в процессе.

Красную ленточку резали Митко с Асей вместе. Вот посол с супругой. Очень колоритная пара. Сразу понятно, что южане. Улыбчивые, весёлые, эмоциональные. Тодоровы такие же. И дедушка с бабушкой, и родители Митко. Стильные, подтянутые, но совсем не чопорные. Если бы Инна не знала, кто тут посол Болгарии, за него вполне сошли бы и Георгий, и Иван.

Следующим кадром молодые Тодоровы. Эмилия и Филип. Взгляды открытые, улыбки. А потом камера переместилась туда, куда смотрят эти двое. На ещё одну пару из брата и сестры. Артём и Валентина Орловы. Валентина сначала скована. Может, не хотела идти. Потом тоже улыбается. Даже ясно, кому. Следующий кадр — их родители. Такие разные! А дети на них похожи. Валя на маму, а Артём на отца. — Вот здесь я совсем не разобралась, кто кому и кем приходится, — Инна ткнула в следующую фотографию, — и в морской форме я тоже ничего не понимаю. Так ещё праздник сегодня какой-то. — День военно-морского флота. Мне Света сказала, — улыбнулась Ася, — Света, это которая темненькая, кудрявая и с карими глазами. А Рита — с зелёными. Но они совсем разные на самом деле. — Рита, это у которой муж просто моряк, а Света, у которой доктор? Значит, я их со своими мужьями сфотографировала. И то слава богу. — Ну вот, а говоришь в форме не разбираешься! — А тот, который постарше, с седыми висками и у которого звезды такие большие, это кто? Вернее, чей? — Ты про того, что старше, или того, что помоложе? Молодой — это Катин муж. Высокая блондинка такая. У нее ещё девочка на руках была маленькая. Он адмирал, между прочим. А тот, что старше — это её дедушка. Тоже адмирал. — объяснила Ася.

Про Катю она много слышала от Светы. Та рассказывала, что они с сестрой с мужьями познакомились как раз в гостях у этих самых Ветровых. Аж в Североморске. Потом Света туда уехала к мужу, и Рита тоже долго жила в Заполярье, пока мужа в Москву не перевели.

— Ничего себе дедушка! А что, бывают такие молодые адмиралы? Где таких делают? Или они там у себя на севере замораживаются? — хмыкнула Иннуся. Ася только плечами пожала. Кажется, что этот Вадим не так уж и молод. Просто очень красивый мужчина. Да ещё и адмирал. А отец Лёли действительно потрясающе выглядит для своего возраста. Статный, подтянутый. И тоже рыжий, как дочь.