Посмеиваясь, мы все уселись в машину и отправились в ту часть Нового Орлеана, которую мало кто из побывавших там людей смог увидеть.

В глубине болот, в заливе у восточного берега реки, располагался уединенный домишко.

Чтобы попасть туда, нужно было точно знать место, а добраться туда можно было только на лодке. С заходом солнца вокруг становилось черно, как смоль. Лягушки, ночные твари и звери, обитающие под мутной водой, становились вашими спутниками.

Если вам везло, и вас готовы были принять, требовалось постучать дважды. Ни больше ни меньше. А после ждать. Таковы были правила Ба.

Джеймсон тихо вел лодку через болото. Кира крепко держала меня за руку на протяжении всего пути.

– Проходите в дом, дети. Мне нужно разложить и посмотреть ее карты, - распорядилась бабушка, когда лодка причалила к берегу.

Мы вошли вслед за ней, после того как я пообещал Джеймсону заглянуть в клуб, чтобы повидаться со всеми, на следующий день.

– Все это просто потрясающе, - шепнула мне Кира, пока мы шли за моей сумасбродной бабушкой, склонной к драматизму.

Через дверной проем в задней части дома, за шторой из красных и черных бус, находилось ее святилище. Она пригласила нас войти, и мы заняли место за столом по другую сторону от нее.

Хотя вуду являлось очень серьезной системой верований, для Киры все это было совершенно непривычным. Я лишь мельком показал ей свое святилище в подвале. Она была восхищена, но настроена довольно скептически.

Бабушка зажгла свечи, а после смешала травы и коренья в блюде, прежде чем поджечь их. Затем взяла в руки колоду Таро. В ее правой руке был изящный серебряный нож, а серебряные кольца на пальцах поблескивали в свете свечей.

Еще в детстве она учила меня, что серебро восстанавливает стабильность духовной энергии человека и защищает от темной энергии, которая пытается проникнуть внутрь. Каждый ее урок я старался неукоснительно соблюдать.

Наконец, она разложила колоду и предложила Кире прикоснуться к картам. Медленно, одну за другой, она раскрывала каждую карту, изучая их по мере того, как откладывала. Каждый раз этот процесс повторялся. То, чему учили и меня и что я развивал самостоятельно.

Изучая их по очереди, она рассеянно вертела в пальцах свой маленький ножик.

Она молилась над картами, и я знал, что Кира испытывает состояние покоя, которое разлилось в нас, когда она, наконец, завершила свой ритуал.

После этого она заговорила.

– Ты через многое прошла, но в твоей жизни появился кто-то новый. Не Огун. Кто-то новый, но старый, - бабушка нахмурилась.
– Отец, который не отец, и тот, который отец, но не мог им быть.

Хотя бабушка и выглядела слегка озадаченной, Кира вздохнула. Мы оба знали то, чего не знала бабушка - о Гришке и Александре.

– Тот, кто не мог, считается мертвым, но это не так. Ты должна найти его, потому что он - отец всех.

Она выглядела растерянной, а Кира всхлипнула. Она не сказала матери о том, что ей рассказал Гришка, потому что мы предполагали, что Александр погиб. Также, это звучало так, словно Александр являлся отцом и других ее братьев.

– Но как? Если Гришка сразу понял, что ты не его кровь, то как он не смог понять, что и твои братья не его? И как у Александра оставался доступ к твоей матери?

– Виктор и Дмитрий похожи на маму. А я всегда считала, что похожа на кого-то из родственников. Возможно, Гришка врал или только предполагал, что все мои братья - его.

Кира выглядела задумчивой.

После сеанса Кира позвонила матери, которая расплакалась, узнав, что мужчина, с которым у нее был страстный роман, возможно, еще жив. Я пообещал помочь ей найти нужные сведения и отправил Фасету сообщение со всей имеющейся у меня информацией.

Мы наслаждались каждым днем, проведенным в моем родном доме.

Кира была радушно встречена всеми братьями отделения в Новом Орлеане и их семьями. Она никак не могла поверить, что на другом конце страны меня любят и принимают так же, как в моем родном отделении.

Не успели мы опомниться, как пришло время отправляться домой.

Бабушка держала щеки Киры своими скрюченными пальцами, пока мы стояли у контрольно-пропускного пункта и прощались.

– Ты хорошо заботишься о моем Огуне. Он хороший мальчик, и ты никогда не найдешь более преданной души, потому что любовь между вами очень сильна.

Затем она обернулась ко мне с мягкой улыбкой.

– С Богом и счастливого пути.

Мы в последний раз крепко обнялись и дали обещание навестить ее снова после рождения малыша. Бабушка была вся в слезах, но старалась держаться молодцом.

– Вперед! Идите, пока не опоздали на самолет.

Она показательно отмахнулась, а я поцеловал ее морщинистую щеку.

Когда мы уже готовы были пройти через ворота, она окликнула меня.

– Помнишь, что я говорила тебе? Любовь всегда побеждает, Огун.