Рейфорд сидел, обхватив голову руками. Его сердце колотилось. Сверху, где отдыхала Хлоя, не доносилось ни звука. Он был наедине со своими мыслями, наедине с Богом и он ощущал Его присутствие. Он опустился на колени, на ковер. До сих пор Рейфорд никогда не становился на колени для молитвы, но сейчас он остро переживал серьезность этой минуты и был полон благоговения. Он нажал кнопку "пуск" и отбросил пульт дистанционного управления. Затем он простер ладони и опустил на них голову, лицом касаясь пола. Прозвучал голос пастора: "Молитесь вслед за мной" – и Рейфорд начал.

"Господи, я признаю, что я грешник! Я раскаиваюсь в моих грехах. Прости меня и спаси. Прошу Тебя об этом во имя Иисуса, который умер за меня. Теперь я во всем полагаюсь на Него. Я верю, что безгрешной крови Христа достаточно для моего спасения. Спасибо, что Ты слышишь меня и принимаешь. Спасибо за то, что Ты спасаешь мою душу".

Речь пастора продолжалась, он цитировал стихи из Библии, в которых содержались обещания, что всякий обратившийся к Богу будет спасен и что Бог не отвергнет никого, кто стремится к Нему. Рейфорд оставался в той же позе. В конце записи пастор сказал:

"Если вы искренны – вы спасены. Вы заново родились. Вы – чада Господа".

Но Рейфорду хотелось продолжить общение с Богом. Он хотел перечислить все свои прегрешения. Он понимал, что прощен, но, подобно ребенку, хотел, чтобы Бог знал, что за человек к Нему обратился.

Он раскаялся в своей гордыне: в том, что гордился своей рациональностью, своими взглядами, своими способностями. Он раскаялся в своих вожделениях, в том, что пренебрегал женой, что стремился к наслаждениям. И в том, что обожал деньги и вещи. Когда он закончил, он почувствовал себя очистившимся. Его напугало то, что говорилось в записи о грядущих тяжелых временах, но он знал, что встретит их истинно верующим человеком, а не таким, каким был прежде.

Следующая его молитва была посвящена Хлое. Он будет постоянно заботиться о ней, молиться за нее до тех пор, пока она не присоединится к нему в этой новой жизни.

Как только Бак прибыл в аэропорт Кеннеди, он сразу позвонил Стиву Планку.

– Оставайся на месте, Бак, изменник! Ты представляешь, кто хочет с тобой разговаривать?

– Совершенно не представляю!

– Сам Николае Карпатиу!

– Ну, хорошо!

– Нет, я серьезно! Он находится здесь, и с ним твой старый друг Хаим Розенцвейг. Наверно, Хаим пел тебе дифирамбы. А за ним и вся пресса. Так что Карпатиу пригласил тебя. Сейчас я приеду за тобой, и ты мне расскажешь, какую штуку ты отмочил. Но ты жив – и сейчас получишь грандиозное интервью, которое так хотел получить.

Бак резко повесил трубку. "Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, подумал он. – Кто стоит за этими международными террористами и бандитами, за всей грязью на Лондонской бирже и в Скотланд-Ярде? Наверняка, это Карпатиу. Но если меня любит Розенцвейг, со мной ничего не случится".

Рейфорд никак не мог дождаться следующего утра, чтобы отправиться в "Церковь новой надежды". Он стал разыскивать по всему дому книги, которые приобретала Айрин. Большая часть из них оказалась очень трудной для понимания. Но он так жаждал заново ознакомиться с историей жизни Христа, что, не отрываясь, перечитывал все четыре Евангелия, пока не стало совсем поздно, и он заснул.

Предавшись чтению, Рейфорд отчетливо осознал, что теперь он снова стал членом семьи, которая включает его жену и сына. Хотя и напуганный тем, что говорил пастор о зловещем будущем после восхищения Церкви, он был воодушевлен обретением новой веры. Рейфорд понимал, что когда-нибудь он окончательно соединится с Богом и Христом, и он больше, чем когда-либо, хотел того же для Хлои.

Рейфорд решил больше не приставать к ней и не говорить ничего, пока она не спросит сама. Она так ничего и не сказала до тех пор, пока утром он не собрался уходить в церковь. "Когда-нибудь я пойду с тобой, – сказала она. Обещаю тебе это. Но пока я не готова".

Рейфорд преодолел в себе желание предупредить ее, чтобы она не тянула слишком долго. Ему хотелось попросить ее, чтобы она просмотрела видеозапись. Она знала, что он просмотрел запись, но ни о чем его не спросила. Он перемотал пленку и оставил ее в видеомагнитофоне, надеясь и молясь про себя, чтобы она просмотрела ее за время его отсутствия.

Рейфорд подъехал к церкви около десяти часов и был поражен тем, что смог найти место для машины только в трех кварталах от здания. Помещение было переполнено, все скамьи были заняты, в том числе и на хорах. Рейфорд не нашел для себя свободного места и остался стоять позади. Некоторые взяли с собой Библии. Не было почти ни одного нарядно одетого человека. Это были испуганные, доведенные до отчаяния люди.

Брюс начал ровно в десять. Он попросил Лоретту занять место в дверях, чтобы приветствовать всех опоздавших. Несмотря на то, что собралось много людей, он не стал включать верхний свет, подниматься на кафедру. Он поставил единственный микрофон перед первым рядом, и заговорил просто, без пафоса.

Прежде всего он представился и сказал:

– Я не поднимаюсь на кафедру, потому что это место предназначено для людей, имеющих призвание и получивших специальную подготовку. Сегодня я нахожусь на месте проповедника потому, что здесь нет нашего пастора. Раньше такая огромная толпа в церкви привела бы нас в ужас, – сказал он. – Но я не собираюсь говорить о том, как замечательно видеть всех вас здесь. Вы пришли сюда, чтобы узнать, что произошло с вашими детьми и близкими. Я убежден, что смогу дать ответ. Конечно, мне, как и вам, он не был известен до сих пор. Иначе меня не было бы здесь с вами. Сегодня мы не станем петь псалмы, не будем делать объявлений, за исключением одного: в среду в семь вечера мы будем заниматься изучением Библии, как это и планировалось. Мы не станем сейчас принимать пожертвований. Мы намерены начать делать это со следующей недели, чтобы оплачивать наши расходы. У нас есть кое-какие деньги в банке, но мы должны оплатить ипотеку и произвести текущие расходы.