А что касается едва заметного акцента… Выговор мистера Рональда Маклейна полностью соответствовал месту его постоянного проживания, роду деятельности, возрасту и социальному положению.

Потому что, как известно, идеальное произношение можно встретить только у некоторых дикторов радиостанции Би-би-си, продавщиц дорогих магазинов и метрдотелей не менее дорогих ресторанов. Даже представители высших классов немного искажают литературный язык, что уж говорить об остальных слоях населения…

К примеру, жители рабочего Бирмингема, использующие так называемый брумми, диалект цветных выходцев из отпавших от метрополии британских колоний, далеко не всегда понимают лондонских клерков. По-разному говорят фермеры, шотландцы, валлийцы, рабочие и системные администраторы, жители Ланкашира и моряки.

Единственное, с чем Рональд Маклейн никак не мог справиться, — это заставить себя полюбить игру в крикет или хотя бы уловить хоть какой-нибудь здравый смысл в ее правилах.

Для англичан крикет — это больше чем просто игра, это воплощение национального характера и, если угодно, национальной идеи. Как минимум с апреля по середину сентября репортажи с матчей по крикету транслируются во всех общественных местах, а на любой деревенской лужайке или на телевизионном экране постоянно торчит группа одетых в белое странных людей со специальными клюшками. Кандидатом в какой-нибудь приличный крикетный клуб, вроде лондонского Мэрилебонского клуба, надо записываться едва ли не с рождения, тогда годам к тридцати, может быть, и посчастливится стать его членом…

— Сколько мы не виделись?

— С шестидесятого года, со времен ареста Лонсдейла.

Полюбоваться Лондоном с воды стоит не так уж и дорого.

За ваши деньги вас прокатят по Темзе туда и обратно, мимо Вестминстера, тюрьмы Клинк и Тауэра, мимо пришвартованных вдоль набережной исторических кораблей и судов, под знаменитыми лондонскими мостами…

Если с гидом — дороже, но не намного.

Во всяком случае, подобное развлечение вполне по карману даже людям глубокого пенсионного возраста, двое из которых как раз и расположились за столиком в теплом салоне прогулочного теплохода.

Рональд Маклейн был года на два старше своего собеседника, однако выглядели они примерно одинаково: сухощавые седые старики в опрятной, но не слишком дорогой одежде.

— Провал тогда произошел не по нашей вине.

— Да, я знаю, товарищ. Группу Лонсдейла выдал руководитель английского отдела польской службы безопасности Голеневский, который перебежал на Запад. Он сообщил ЦРУ все, что знал о нашей агентуре, работавшей на базе Королевских ВМС в Портленде..

— Сейчас об этом можно прочитать в любой газете. А тогда… — Человек, которого называли Генералом, улыбнулся каким-то своим воспоминаниям почти полувековой давности. — Мы, конечно, тогда не были лично знакомы с Лонсдейлом, но я внимательно следил за процессом по публикациям и даже видел его портрет в мартовском номере «Дейли экспресс». Писали, что он всегда был этаким плейбоем, который не пропускал ни одной юбки и любил опрокинуть рюмку.

— Не в этом дело. Пьяницей разведчик-нелегал не может быть по определению, для этой работы всегда нужна трезвая голова, как минимум не страдающая похмельным синдромом. Да и постель — слишком уж удобное поле для компрометации и вербовки, сами знаете… — Рональд Маклейн посмотрел за стекло, на плывущее мимо здание Музея современного искусства. — Но с другой стороны, попробуйте представить молодого, привлекательного и состоятельного мужчину, который ведет почти монашеский образ жизни? В лучшем случае его заподозрят в нетрадиционной сексуальной ориентации или посчитают занудой-трезвенником, с которым неприятно иметь дело.

— Согласен. Главное свойство разведчика — ничем не выделяться из своего окружения.

— Вот именно. А Лонсдейл, по легенде, был весьма преуспевающим бизнесменом, не так ли?

— Вы совершенно правы.

— Значит, ему приходилось вести соответствующий образ жизни.

Генерал не стал говорить собеседнику, что если бы кто-то занялся серьезной проверкой финансов советского разведчика Гордона Лонсдейла на первом этапе его предпринимательской деятельности, то вполне мог бы заподозрить что-то неладное. С такими убытками вести бизнес было просто невозможно! Лонсдейл занимался продажей продуктов питания через автоматы, и поначалу все издержки покрывались за счет КГБ…

Впрочем, набив немало шишек и пустив по ветру целую кучу казенной валюты, он стал очень даже преуспевающим бизнесменом, владельцем четырех фирм. Каждый из нескольких десятков его автоматов приносил по тридцать — сорок фунтов в месяц чистой прибыли, а это было не так уж мало. Электронный замок, изобретенный на одном из предприятий Лонсдейла, получил Золотую медаль на выставке в Брюсселе, и ему предлагали продать производство этого замка за сто тысяч фунтов — колоссальные деньги по тем временам, — но он отказался.

— Вы будете смеяться, но он со своих доходов только партийных взносов выплатил несколько тысяч фунтов стерлингов.

— Почему я должен смеяться, товарищ? — не понял Маклейн.

— Извините. — Генерал почувствовал некоторую неловкость. — Между прочим, Гордон Лонсдейл официально считается последним советским разведчиком-нелегалом в Англии.

— Ну что же… пусть так и будет еще какое-то время, не правда ли?