— А как было у тебя, Хатл? — спросил я, внимательно наблюдая за ним.

— У меня? Почти так же как у вас, — хохотнул Хатл и откинулся на спинку скамейки. — Я пошел в армию потому что не хотел становится кожевником как отец, и вообще не хотел быть обычным лабром. Я впервые убил во время патруля, когда наш отряд наткнулся на браконьеров, охотившихся на брутомирских лисиц. Мы хотели их арестовать, но браконьеры не захотели по-хорошему, и открыли стрельбу из арбалетов. Двое наших погибло сразу, а остальные бросились в ближний бой. Я дрался с одним парнем, молодым совсем, и видел в его глазах ярость и сильнейшее желание пустить мне кровь. Он не желал сдаваться и готов был убить, а я всего лишь хотел выполнить свою работу и вернуться домой к семье. Когда браконьер открылся, я проткнул его мечом, после чего сразу бросился помогать остальным. Когда все было кончено, тот парень был уже мертв. Истек кровью. Его глаза еще долго мне снились.

— И как ты с этим справился? — тихо спросил я.

— Просто понял, что сделал все правильно. Может браконьер и не заслуживал смерти, но если он хочет убить тебя, то попросту не оставляет тебе выбора. Либо ты, либо он, — Хатл сплюнул на землю и горько усмехнулся. — В тот день, я так и не смог уснуть и все думал о том, что возможно, лишил кого-то кормильца. Даже если у него не было жены и детей, то он ведь был чьим-то сыном. На следующий день браконьеров опознали, и выяснилось, что за душой того парня было двое зарезанных женщин и он объявлен в розыск в Лепенгале. Вот тогда-то я и понял, что все сделал правильно.

— А если бы он был простым браконьером а не убийцей, то что тогда?

— Не знаю, господин. Правда. Я убил множество людей и некоторые из них точно не заслуживали смерти. Например, во время подавления беспорядков в шахтерском поселке, мне пришлось убить двоих напавших на меня работяг, хотя они были обычными крестьянами, но обезумели от ненависти к своим работодателям. Снились ли мне эти крестьяне? Снились. Но я просто выполнил свою работу. Если бы не их смерть, то был бы мертв я, и только духи знают сколько жизней я бы не спас, будь я сейчас мертв.

Еще некоторое время мы сидели молча, но потом Хатл извинился и отправился на обед, а я продолжил размышлять сидя на скамейке. Тогда его философия показалась мне слишком простой и прагматичной, но сейчас, сидя у себя в комнате и медитируя, я уже так не считал. Если бы я тогда не убил этих двух налетчиков, то бой продолжился бы, и возможно, я бы погиб, а значит не подал бы идею о статуях, и связующий камень был бы уничтожен. В каком-то смысле, смерть этих двоих послужила благому делу. Может быть сказано слишком самонадеянно, но лучше думать так, чем мучиться от непонятной моральной дилеммы — даже если бы я никого не спас, то убитые мной явно были небезгрешны и не задумываясь вырезали бы весь алькасар, будь у них такая возможность. А значит, я все сделал правильно. Выполнил свою работу. Защитил свой алькасар. Наверняка меня еще долго будут мучить кошмары, но теперь, я хотя бы мог утешать себя тем, что поступил так, как должен был поступить.

Оставалась еще одна загадка, которая не давала мне покоя, но почему-то не воспринималась серьезно другими анкульцами — устроенный мной ментальный взрыв. Я был достаточно упрям и самоуверен, чтобы совершить подобный поступок, но вот сделать это именно в ту ночь, когда террористы хотели уничтожить Даглугаль? Сабитер прав — если бы не мой взрыв, то вряд ли бы алькасар уцелел. Но как называть тот факт, что я устроил его именно в этот день? Совпадение? Случайность? Судьба? А может быть, предчувствие? Я помнил, что проснулся от кошмара… Неужели это был какой-то знак подсознания? А может быть, у меня есть способность предчувствовать неприятности? Чем дольше я об этом размышлял, тем больше приходил к выводу, что рассуждать бессмысленно. Как говорится, на все воля духов.

Со всех окрестностей Даглугаля мне поступали донесения о открытиях полученных в результате расследования. Важней всего были результаты допроса налетчиков, копию которых я немедленно отправил в совет, и уж после этого начал читать сам.

Как и говорил Томпар, «сыны Гирея» объединили под собой множество разрозненных банд, став весьма могущественной (относительно) организацией. Покушение на комендантов стало лишь началом цепочки нападений, которые они совершили на различные мелкие предприятия в Лепенгале и Наблахире, но крупнейшим их проектом было именно нападение на Даглугаль. Они готовились очень тщательно и вдумчиво, продумывая мельчайшие детали. От пленных удалось узнать о готовящемся нападении на еще один алькасар, и как минимум на один крупный город, так что мы смогли предотвратить множество смертей.

Во время допроса так и не удалось узнать имена верхушки организации, а так же, откуда они берут деньги на свои операции, но вот их цели мы выяснили. Они оказались достаточно примитивны — всеми силами свергнуть магов, выйти из под их гнета и организовать новое правительство. Учитывая психологию анкульцев, это звучало весьма наивно и глупо. Точнее говоря, восстания и бунты конечно бывают, но чтобы организовать глобальное движение против магов? Сомневаюсь. Менталисты долго копались в мозгах пленных, но не нашли в них ничего полезного, не считая причин ненависти к магам — активная и очень умная пропаганда. Большинство налетчиков были довольно бедными и несчастными людьми, которые многого натерпелись в жизни (в основном благодаря своей же глупости), но вот винить за свои беды им было некого. И тут явились так называемые Вещатели, которые активно винили магов во всех бедах, каких только можно придумать. Если слишком долго слушать одну и ту же проникновенную чепуху, то в конце концов проникаешься сам, а большинство членов «сынов Гирея» были весьма заурядными и порой даже глупыми людьми, а значит и внушению поддавались быстрее. Как говорится «если человек идиот, то это надолго».

Я очень сомневался что все настолько просто, и вовсю искал политический подтекст. Я прям печенкой чувствовал, что в этом как-то замешан Наблахир (не поверю что они не хотят мне отомстить!), но перерыв протоколы допросов и множество иных данных, я понял, что доказательств не было. Разумеется, всегда можно было что-то притянуть за уши, но твердых доказательств нет, так что я с нетерпением ждал полный отчет по атаке на Даглугаль.

В конце концов, огромная папка с бумагами грохнулась мне на стол и Мирон заверил меня, что это наиполнейший отчет об абсолютно всех найденных подробностях нападения. Я был на грани инсульта когда представил как буду читать ЭТО, но Мирон вовремя вручил мне оглавление отчета, а так же краткое содержание. Я поблагодарил его и начал читать.