Пушки ревели и грохотали постоянно. Они освещали все сражение загадочным сиянием, напоминавшим о светлячках.

Орли, стоявший у брода, потерял терпение. Он призвал оставшихся в живых троллей и лучших демонов, он призвал виверн и хейстенохов. И они сомкнулись у брода, уже заваленного мертвыми телами. Стальные стрелы его врагов падали, как снег, и Орли воспользовался чужой силой, прорываясь сквозь медведей и древних ирков Тапио. Тапио нанес ответный удар, и Анеас, и Гас-а-хо, и Смотрит на Облака, и дюжина других шаманов поменьше.

Смотрит на Облака выпускал на монстров потоки ужаса, пугая их до полусмерти и заставляя сражаться друг с другом.

В хаос и смерть, в холод и ледяную грязь Орли вел свое войско. Анеас, творя заклинания, пошел ему навстречу. Его прикрывали несколько слоев защиты, а если что и проходило через них, ударялось в золотой баклер. Он сделал все, что только мог придумать: обман, манипуляции с природой, молния приближающегося грозового фронта.

Орли отбил все атаки или просто не заметил их. Он стоял на берегу ручья — и уже опустил копыто в черную воду. Их щиты встретились, выбив целый поток искр. Ирина выстрелила у Анеаса из-за плеча, и стрела отскочила от шкуры Орли, древко треснуло. Орли взмахнул топором, и Анеас отпрыгнул.

Анеас скользнул под удар, почти коснулся рукой груди Орли и выпустил последнее подготовленное крупное заклинание — три заряда белой молнии. Сын Эша будто бы их и не заметил. Анеас откатился в сторону, но недостаточно быстро, и тут же был ранен. Он сорвал с пояса томагавк, вскочил на ноги и метнул его…

И попал. Орли пошатнулся, но восстановил равновесие и тут же ударил в ответ. Анеас извернулся и перехватил удар золотым баклером. К ним приближался Буран, замахиваясь топором.

Нита Кван выстрелил в Орли с очень близкого расстояния, кремневый наконечник вонзился в тело, но, казалось, не повредил Орли — разве что потекла струйка очень красной крови.

Буран ударил в черного капитана, но Орли развернулся и врезал кулаком медведю в челюсть, сломав ее и уронив Бурана в грязь. Анеаса ранили дважды: в бедро и, куда сильнее, в левую руку. Если кровь на мгновение останавливалась, в ране виднелись жир и мышцы. Он понял, что ни за что не позволит Бурану умереть, подскочил к врагу с коротким мечом в руке, отвел топор в сторону и ударил Орли по ноге. Удар получился мощный и четкий, но клинок отскочил от плоти Орли, будто тот был сделан из дуба.

Анеас отпрыгнул, прикрывая свою сильную сторону щитом света. Но из его раны стремительно текла кровь, и он боялся. Мелькнул топор, Анеас потерял равновесие, и топор перерубил руку прямо над баклером. Кровь забила фонтаном. Анеас нелепо махнул обрубком, заливая кровью лицо врага.

Он попробовал закрыть рану заклинанием, но у него больше не было щита, и он мог только отступать на слабеющих ногах. Ирина выстрелила, давая ему передышку. Буран попытался подняться, но сломанная лапа подвела его.

Гас-а-хо метнул пригоршню дыма, и дым собрался вокруг Орли, как пчелиный рой, и полез в глаза, но огненное копье Орли прянуло наружу, застигнув Гас-а-хо практически без защиты. Шаман упал.

Смотрит на Облака шла вдоль воды, молнии тянулись между ней и Орли, и ее щит из переплетенных зеленых и золотых лоз встал между Орли и его добычей. Орли отбросил щит и поднял топор.

Ирина натягивала арбалет. Она против собственной воли смотрела, как летит по воздуху топор злобной твари.

Ничто не могло его спасти.

Топор рухнул со стремительностью молнии, и голова Анеаса отделилась от его плеч. Его кровь растопила лед у кромки ручья, и Орли заревел, стирая кровь врага с глаз.

Габриэль почувствовал, что его брат выпал из хора и Гас-а-хо тоже. А на другом фланге он ощутил всю силу штурма Альбинкирка. Гэвин смотрел на него.

— Теперь это гонка, — пояснил Габриэль, — смогут ли они смять наши фланги, или мы сожрем их центр. Состязание воли. — Он моргнул. — Анеас мертв.

— Господи, — сказал Гэвин.

— Успокойся, — велел император.

У его ног громадные жуткие легионы заполняли поля Альбинкирка, и древние темные заклинания играли на позолоченных, зеленых и красных щитах альянса.

Пушки грохотали, разрывая темный строй врага и оставляя за собой водовороты смерти и крови. Ирки, превосходящие возрастом самые старые клены, гибли от оружия, которое, летело так быстро, словно было герметическим — вот только оно не оставляло следов в эфире, и ни один враг не успевал поднять щит ему навстречу.

Первая волна боглинов подошла к ирригационной канаве, в прошлом — крошечному ручью к северу от дороги. Канава, уходившая на пять футов ниже уровня земли, поросла темной травой и была совершенно невидима.

Боглины заполняли ее трупами. Они выли от отчаяния, а пушки убивали их.

Но Эш был к этому готов. Тролли выдвинулись из резерва и перекинули через канаву плиты сланца. Ирки и боглины устремились вперед.

— Картечь! — крикнул Эдвард. Это была его первая команда.

Ultima Ratio была отличной пушкой. В нее вмещались тридцать фунтов полуфунтовых железных ядер и еще шесть фунтов свинцовых, по десять штук на фунт. Капитан, убедившись, что пушка до краев полна любви, опустил ствол так, чтобы весь заряд попал в первые ряды атакующих боглинов.