Кое-как раскачиваюсь и выхожу из дома. Холод собачий, а меня ещё и морозит из-за температуры. Слава богу, аптека находится в соседнем доме — я её вчера приметила. Как знала, ёлки-палки!

В аптеке классика — длинная очередь бабуль и дедуль. Новый год или восьмое марта — им пофигу. Если не поликлиника, то аптека — место паломничества в любой день.

Встаю за женщиной в стареньком, но когда-то модным пальто с соболиным воротником. А фармацевт за прилавком, как назло, работает медленно. Я так к вечеру куплю таблетки. К новогоднему столу, так сказать.

— Ой, а это вы у нас на втором этаже вчера поселились? — пожилая дама в «соболях» поворачивается ко мне.

Тот случай, когда ты ещё никого не знаешь на новом месте, а о тебе уже всё всем известно.

— Я, — киваю и улыбаюсь из вежливости. — Я Вероника, здравствуйте.

— А я Вера Иванна, очень приятно, — бабуля улыбается, сверкая вставной челюстью. — Слыхала вчера, ты с нашим орликом ссорилась.

— С кем? — приподнимаю брови.

— С Орловым Санькой, ну! — Вера Иванна пихает меня в плечо, словно мы сто лет подружки.

— А-а-а… — киваю. — Было. У меня из-за его перфоратора электричество закончилось.

— Ремонтом занялся наконец-то, — вздыхает. — Орлик, когда из органов ушёл, временем свободным обзавёлся. Три месяца не знал куда себя деть — пил по-чёрному. Чуть в ящик не сыграл, дурак! — делает большие глаза. — А сейчас за ум взялся.

— В смысле за ремонт? — тру висок, потому что голова ноет сильнее прежнего.

— В милицию вернулся.

В полицию. Но это не имеет значения. Важно другое — я зашла в аптеку за жаропонижающим, а получила историю жизни соседа. Оно мне надо? Орлик, блин…

— Ну и слава богу, — отмахиваюсь дежурно.

— Да-да, — кивает Вера Иванна. — А ты что?.. — косится на мою правую руку. — Замужем?

Начинается.

— Нет, не замужем, — отвечаю, только, чтобы бабуля отстала.

— Жених есть, значит?

На больную мозоль наступает добрая женщина!

— Нет жениха.

— Как же так?! — старушка прижимает руки к груди. — Молодая, интересная, а ни мужа, ни жениха нет у тебя, — качает головой. — Присмотрись к Орлику нашему, а? — заглядывает мне в глаза. — Он мужичок хороший и одинокий. Жена у него была, да ушла к другому. Говорят, в столицу укатила. А чего не укатить? Деток они с Орликом не нажили…

— Извините, мне пора, — торопливо прощаюсь с соседкой и выхожу из аптеки.

Купила лекарств, называется. Про Орлика слушать нет желания. И вообще, с такими, как эта Вера Ивановна, надо держать ухо востро. Думаешь, что просто в очереди стоишь, а тебя уже за соседа сватают.

На улице к приличному минусу по Цельсию прибавился пронизывающий ледяной ветер, а до другой аптеки пилить почти квартал. И вообще неизвестно, работает она сегодня или нет. Раз уж закупиться пилюлями не вариант — пойду домой отлёживаться и лечиться народной медициной.

Топаю по заснеженной улице и белой завистью завидую людям. У них новый год скоро, а у меня насморк и больное горло. Нет, я ещё вчера поняла, что с праздниками в этом году облом, но… Обидно! Я ведь накупила всего: ёлку искусственную, к ней новые игрушки, гирлянду классную. Даже меню на новогоднюю ночь составила и была готова стряпать весь день. Гостей позвала. И тут хозяйка квартиры со своим «Съезжай, Ника». У нее, видите ли, сын с семьёй из-за границы сюда на ПМЖ возвращается — сюрприз маме устроил. И мне заодно.

Короче говоря, нет настроения распаковывать ёлку и наряжать её второй раз. И стол праздничный готовить не для кого. Куда я теперь гостей позову? В квартиру, которую надо сначала в божеский вид привести? Глобальную уборку, распаковку вещей и готовку за один день я не осилю. И, сопливой, даже в гости теперь не пойти.

По пути домой решаю зайти в магазин за курицей на бульон и леденцами для горла. Хватаю первую попавшуюся замороженную грудку из холодильника, упаковку леденцов со стеллажа и двигаюсь к кассе. Там тоже очередь — не меньше, чем в аптеке. У всех тележки и корзины доверху набиты стандартными новогодними наборами: шампусик, мандарины, зелёный горошек и иже с ними. День сегодня такой, ничего не поделать. Встаю в очередь.

Минуты не проходит, а я уже получаю новую порцию неприятных ощущений — кто-то «добрый» въезжает в меня тележкой сзади.

— Нельзя поаккуратнее? — злая разворачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза засранцу или засранке.

Смотрю. И лишаюсь дара речи. Что, он, чёрт возьми, здесь делает?!

— Привет, Никусь, — бывший тоже удивлён встрече, но улыбается. — Ты как тут?

— Тот же вопрос… — бурчу.

— Я здесь недалеко квартирку прикупил, — улыбка Стаса становится ещё шире.

— Поздравляю, — хмурюсь.