— Можешь конечно не верить, но согласись, что ты стал потихонечку привыкать к тому, что Ленька сильно изменился после того как молния его шандарахнула. Да и Баба Ходора тебе все рассказала. Но только тогда она не знала про то, что теперь я один. И скорее всего я больше Ленька, но Ленька освоивший память старика из будущего. Будем считать, что Ленька чудесным образом повзрослел, хотя и остался в теле тринадцатилетнего мальца.

— Ладно, посмотрим, что дальше будет. А точно помнишь, как мать твою с отцом варнаки убивали?

— Помню, но раньше рассказывать не мог — горло перехватывало, да и сейчас вспоминать не сильно хочется, но тебе, что помню, расскажу.

Я ведь спал тогда, когда эти гады телегу остановили. Проснулся от мамкиного крика, приподнялся и увидел как отец какого то зачуханца топором по голове хватил, а его другой оборванец ножом в спину ткнул. Два или три раза. А двое мамку схватили и в кусты поволокли, она вырывается кричит: «Ленька беги! Беги!». Я с телеги соскочил, но убегать не стал, схватил палку и одного этой палкой изо всех сил хряснул. Тот мамку бросил, ко мне обернулся и видно кулаком меня по голове саданул, голова как будто взорвалась и стало темно. Очнулся, вижу: высокий рябой мужик в нашей телеге шарится. Потом он голову поднял, прислушался и не громко так, крикнул своим: мол, обоз идет и надо уходить. Один схватил наш мешок с харчами, а двое быстро коня выпрягли, мужика, который с разбитой башкой валялся, на коня бросили и в кусты. А рябой мужик сначала лежащего отца ножом ударил, потом быстро так за кусты заскочил там тоже ножом раза два ткнул. Хотел ко мне подбежать, а обоз уже близко. Он рукой махнул и следом за своими в кусты нырнул. Я кое как на ноги встал и к дороге пошел. Дальше не помню.

— А этого мужика рябого запомнил? Узнаешь, если встретишь?

— Узнаю! Лишь бы встретить! Кстати у него вроде и кличка «Рябой». По крайней мере, так его подельники называли.

— «Рябой» значит. А ведь это он тогда от меня ушел. Пока я варнакам головы откручивал, он с заду подобрался, ткнул и убег. Ловок и хитер, оказался, добивать не стал, побоялся видать и правильно побоялся, придушил бы его. А так догнать не смог, сил не хватило.

Я скрипнул зубами и перехваченным ненавистью горлом прохрипел:

— Зубами грызть суку буду!

Дед внимательно на меня посмотрел, но ничего не сказал, лишь головой покачал, и ушел в дом. Я же устало присел на холодное крыльцо и стал разглядывать вечернее зимнее небо. Из будки вылез Кабай, подошел, ткнулся мокрым носом мне в руки. Я потрепал его по голове и, глядя в умные собачьи, глаза произнес:

— Ничего! Ничего Кабаюшка. Еще не вечер! Земля круглая — бог даст встретимся.

Из сеней выглянул Архипка:

— Немтырь ты че зад морозишь? Айда вечерять. А то я мед весь съем, тебе не оставлю.

Я показал дружку кулак и пошел в дом. А то ведь и впрямь этот проглот весь медок схавает.

Через день я, наконец, рассказал деду о том, что знаю из прошлой жизни, где лет через двадцать найдут золото и хотел бы это золотишко будущим летом добыть. Дед почесал бороду:

— Стараться хочешь, летна боль. Ну и где же то место?

— Отсюда верст двести, может чуть меньше. Есть там в верстах шестидесяти от Спасска речка небольшая, у нас она Аптазой называлась. Впадает в другую речку — Кичи. Куда эта впадает, точно не знаю, кажется в Пурлу.

— Пурла? Знаю, бывал на той речке, лет тридцать пять назад или поболе даже.

— Вот как! И что же ты там забыл?

— Старался. Летна боль! Золотишко искал.

— Ни фига себе! Неужели нашел? — не поверил я.

— А! — дед махнул рукой. — Нашел. Вон на кузню и хватило того золота. С мая по октябрь горбатились с Федькой Жабиным, света белого не видя. Федюня вон, получше распорядился своей долей. Вишь, как забогател. Того и гляди в купцы подастся.

— Ну если ты бывал в тех местах, значит не заблудимся, найдем! Так что, едем или нет? — И вспомнив незабвенного губернатора Калифорнии схохмил:

— Так каков будет ваш положительный ответ?

Дед снова поворошил свою роскошную бороду, ухмыльнулся и выдал:

— А и поедем! Летна боль! Свезет — разбогатеем, а не свезет так прокатимся.

— Вот это правильно! Теперь подготовиться надо и времени осталось не так уж и много. Кстати, насчет Жабина. Спроси его: хочет он свои капиталы в несколько раз увеличить года за три? Если захочет, то подскажу как, за долю малую, разумеется.

— Ишь ты! А чего же сам, летна боль, не хочешь капиталы умножить, коль знаешь как.

— И где у меня те капиталы? Пятнадцать рублей, да и их ты вон за божничку спрятал. А там чтоб дело начать как минимум тысячу надо. Может у тебя тысчонка — другая найдется?

— Эк хватил! Тыща рублёв. Таких денег пожалуй и у Жабина не сыщется. А что за дело то?

— Дело верное, но хлопотное, как раз по дружку твоему. Нужно весной и летом закупить как можно больше хлеба и к осени как то переправить в Тюмень. Неурожай и голод в Европейской части империи и на Урале в этом или в будущем году будет. В Тюмени за пуд будут давать от полутора до одного рубля семьдесят копеек. Как думаешь за сколько можно здесь пуд зерна купить?