Я повертел парик в руках и, преодолевая некоторую брезгливость, натянул его на голову. Из зеркала глянула на меня диковатая физиономия. Приклеить усики, бородку клинышком, одеться в черное и вылитый испанский идальго. Прямо хоть пой: «Я здесь Инезилья, я здесь под окном. Обьята Севилья и мраком и сном». Только вот глаза не испанские — северные, светло — голубые. Да черт с ними кто там присматриваться будет. Снял парик и поинтенресовался ценой. Парикмахер заломил нечто несусветное.

— Побойтесь бога Иван Дементьевич. Да разве ж это может стоить двадцать пять рублей. За пятнадцать возьму. Если изготовите усы да бороду накладные накину еще рублей пять.

— А если я вам клей, каким усы да бороду клеить можно найду?

— Тогда и за двадцать пять рублей сговоримся.

— Хорошо! Посидите минутку.

Прошло минут пятнадцать и Лапшин, чуть запыхавшись появился из глубин своей парикмахерской. Похоже бегал куда то. Принес и выложил еще два парика и различные накладные усы и бороды. Подал какой-то флакон. Я поворошив бороды и поглядев на усы, взял в руки флакон открыл и понюхал. Ощущался слабый рыбий, а может и не рыбий запах. С сомнением покрутив флакон спросил:

— У нас с этого клея морда не облезет?

— У господ артистов не облезла, не облезет и у вас.

Минут через десять торговли я стал обладателем театрального реквизита, а хитрый парикмахер стал богаче на пятьдесят рублей и похоже сильно радовался, что нагрел простоватого юнца на приличную сумму. Блин! Денежки тают с катастрофической быстротой. Хорошо, что прихватил с собой пару брюликов да несколько необработанных камешков зеленого цвета, что нашлись у покойного Рябого. Буду пытаться пристроить их местному ювелиру. Судя по имени и фамилии портного, ювелир в городе должен найтись.

К портному пошел предварительно разоружившись. Наверняка одежку мерить придется, вот и не буду пугать человека ножами да пистолетом. Я представлял, что попаду в некое подобие ателье, похожее на то, где в семидесятых я шил себе расклешенные брюки, но «ателье» оказалось небольшой лавчонкой где продавались: шляпы, картузы, пуговицы, иголки, нитки и прочая портновская лабуда. Стоящий за прилавком молодой лупоглазый парень, с приличным шнобелем, с подозрением уставился на меня. Я вежливо осведомился:

— Любезный, могу я видеть уважаемого господина Хайкина — портного.

Тот смерил меня взглядом и не любезно спросил:

— Чего надо?

— Ну чего-же надо от портного? Одежду приличную заказать хочу. Рекомендовали к господину Хайкину обратиться.

Парнишка еще раз самым внимательным образом осмотрел меня, видимо решая, или выгнать, или все-таки допустить до портновской тушки:

— Хорошая одежда больших денег стоит. — Намекнул он на мою платежеспособность.

— Любезный, разве я говорил за цену? Мне нужен приличный прикид и если он мне понравится, то в цене сойдемся.

Парень озадаченно полупал глазками и решился потревожить старших. Он подергал за шнурок свисавший со стены у него за спиной и предложил мне немного подождать.

Ждать пришлось не долго. Минуты через две по ту сторону прилавка открылась дверь и в лавчонку просочился юркий старичок, облик которого недвусмысленно говорил о принадлежности портного к богоизбранному народу и одновременно о родственной связи с продавцом. Войдя он быстро глянул на родственника и уставился на меня острым, оценивающим взглядом.

— Дядюшка, вот человек приличную одежду заказать желает. — Проинформировал старичка племянник.

— Что молодой человек имеет ввиду под словом «приличная одежда»? — Осведомился старичок, с профессиональным интересом разглядывая мою куртку и штаны.

— Странный вопрос задаете уважаемый господин Хайкин. Неужели портной не знает что такое приличная одежда?

— Что такое приличная одежда портной знает. Непонятно только, что молодому человеку нужно.

Ясно! Хитрый еврей не смог сходу определить мой социальный статус.

— Молодой человек желает иметь одежду удобную и в которой не будет казаться белой вороной в образованном обществе. Куртка, которую вы так внимательно рассматриваете очень удобна, но в ней меня вряд ли пустят в ресторан или, скажем, в театр, если конечно в вашем славном городе таковой имеется.

«Кутюрье» еще раз внимательно осмотрел меня и произнес:

— Проходите.

Вслед за мастером я прошел в довольно большую комнату, где стояли раскроечный стол, вполне узнаваемая швейная машинка и три грубых подобия манекенов на одном из которых висела странная конструкция, опознанная мной как мужской корсет, призванный скоректировать фигуру. На двух других висели мужской костюм и женское платье. Пока я оглядывал мастерскую, портной вытащил откуда-то слабое подобие модного журнала и подал мне. Я быстро просмотрел рисованные модели и указав на висящий костюм спросил: