Шрифт:
– Он больше не будет ругаться! – убеждённо говорила девчонка. – И не станет много кушать и лениться!
Точно не стану… в смысле много кушать. А вот насчёт первой части не уверен…
– Господь всемогущий! – воскликнула девочка. – Пощади! Один ведь Артемис меня жалел и защищал! Только он! Я ведь прыгну с моста! На камни!
– Не вздумай! – сказал я по-древнегречески.
Девочка примолкла. Так, есть возможность разобраться в персонаже…
Меня погладили по пухлой щеке. Вот от прикосновения понял, что щека у меня пухлая!
– Артемис, – испуганно проговорила девочка.
– Да ожил я, ожил, – проворчал я, не открывая глаз. – Только ты, пожалуйста, не бойся.
– Я не буду! – пропищала она отважно и воскликнула. – Господь всемогущий!
– Посиди молча! – попросил я. – Давай хоть помолимся, что ли!
– Да, Артемис! – согласилась девочка. – Воздадим ему хвалу в сердцах наших!
Она, вроде бы, заткнулась. А я сосредоточился на мысли, как мне всё это не нравится. Прежде всего, нужно опробовать способность выхода из игры…
Картинку перед закрытыми глазами заполнила рябь. Точки слились в белый свет, на его фоне возникли строгие буквы:
«Прекращение сеанса по запросу игрока.
Если не вернёшься в течение суток твоего времени, миссия будет провалена.
До встречи, игрок»!
Глава 3
Крышка капсулы открылась, надо мной появилась серьёзная физиономия Вадима.
– Что-то случилось? – спросил он.
– Просто проверил, смогу ли выйти из игры, – ответил я. – Вот смог.
– Поздравляю, – сказал Вадик. – И что теперь?
– Запускай процесс снова, – проговорил я.
– И сколько ты собираешься играть? – уточнил он.
– Да всего пару дней, – сказал я.
– Сколько?! – воскликнул Вадим.
– Это игровых два дня, а в реале пройдёт час, – успокоил я его. – Давай уже включай.
– Угу, – ответил он и исчез из поля зрения.
Крышка, тихо жужжа, стала закрываться. Настала темнота, появилась рябь настройки и вспыхнул белый свет.
«Приветствуем, игрок!
Продолжение сеанса.
Удачи и приятной игры»!
Я ощутил себя, лежащим на спине, глаза закрыты.
– Артемис, – послышался шёпот сестрёнки. – Может, ты пить хочешь? Три дня уже лежишь.
– Да, хочу, – проговорил я.
– Я сейчас! – уже уверенней сказала девочка.
Я отчётливо ощутил, как она встала и вышла из комнаты. Полностью открыл глаза и огляделся. Ощущения меня не обманули, комнатку вернее было бы назвать конуркой. Длинной метра три, шириной два, потолок низкий, на земляном полу циновка из тростника, окон нет. На выходе вместо дверей тряпка, единственный источник света – лампадка у иконы на стене у меня в изголовье.
Лежал я на тюфяке, набитом соломой, под головой подушка с овечьей шерстью. Мозг персонажа подсказал, что это всё мои личные апартаменты в отцовском доме. А дом находится в огромном городе, столице империи, называется Константинополь.
Не! Ну, как тут не ругаться?! Мало того, что опять достался персонаж где-то у чёрта на куличках, так ему, персонажу, вдобавок всего пятнадцать лет!
В комнатку вошла сестрёнка с чёрненькой стройной женщиной среднего роста в синем платье чуть ниже коленок. Память выдала справку, что она мама Элеонора, а сестру, кстати, зовут Ларисой, и она тоже черноглазая и черноволосая, худенькая и маленькая.
Мама, глядя на меня большими выразительными глазами, принялась истово креститься, а сестра подошла, и поднесла к моим губам рожок. Я приподнял голову и с удовольствием потянул в себя воду, разбавленную вином. Ну, судя по вкусу и крепости.
Я напился и уронил голову на подушку. Лариса сказала:
– А теперь поспи. Проснёшься, дам тебе молока.
Я послушно закрыл глаза, мама и сестрёнка вышли из комнаты. Спать я, само собой, не собирался. С прошлой миссии хорошо усвоил, что требуется как можно быстрее полностью осознать память персонажа, вжиться в его шкуру.
Настроился, отринул все эмоции, запретил себе любое отношение к парню. До самой его гибели он – это я. Без страха, без надежды погрузился в воспоминания.
Начал, конечно, с общих положений. Отца звать Александр, он свободный эллин, и среди его предков никогда не было рабов. Ну, персонаж так считает и весьма этим гордится. Отпущенники и их дети считаются людьми второго сорта. Они не могут занимать выборные и государственные должности, им запрещено носить оружие, для них закрыт доступ в гимнасии. Но отчего-то большинство частных педагогов являются именно отпущенниками.