– Ты звучишь измученно.

– Я плохо спал прошлой ночью, и у меня сумасшедшая неделя. Я должен привести дом в порядок к приезду родителей, мне нужно позаботиться о делах шафера, и я должен вместить пять рабочих дней в три, так как в четверг и пятницу у меня выходной. Я освободил дни, чтобы провести время с родителями, так как выходные будут заполнены свадебным дерьмом.

– Почему ты не разрешаешь мне приехать и помочь? Я могу быть у тебя через пятнадцать минут, и ты сможешь справиться с домашней работой и домом, пока я буду готовить ужин. Так тебе не придется делать все самому.

– Все нормально. Я привык к такому. И сейчас ты точно не должна делать мне никаких одолжений.

– Мак! Прекрати это. Чем ты собираешься их кормить?

– Не знаю. Куриными котлетками.

Оглядев свою кухню, я вспомнила о фаршированных ракушках, которые были у меня в морозилке.

– Я могу принести фаршированные ракушки, которые я приготовила в прошлую субботу вечером…,- подразнила я.

Он застонал.

– Это звучит так вкусно. Но я не хочу, чтобы ты думала, что тебе придется все время меня спасать. Я могу справиться со всем сам.

– Я знаю, что ты можешь. Но зачем делать это в одиночку? Я стою здесь одна в пустой квартире, Мак. Я бы предпочла быть у тебя дома. Кроме того, так я смогу рассказать тебе о встрече.

Выдохнув, он сказал: Ладно. Если ты придешь, потому что хочешь, то, думаю, все в порядке.

– Я хочу. Я скоро приеду.

Глава 23

Мак

В тот вечер она приехала с фаршированными ракушками и пока разогревала их рассказала мне о встрече. Когда ужин был съеден, они с Милли загружали посудомоечную машину, распевая и хихикая так, как делают это друзья, а я тем временем отвел Уинни в душ и ухаживал за несчастной Фелисити. Когда я вернулся вниз, уложив Уинни в постель, Милли была в душе, а Фрэнни надевала куртку на кухне.

– Я ухожу, - сказала она, застегивая молнию.
– Я знаю, у тебя был долгий день.

Я обнял ее впервые за этот день и поцеловал в лоб.

– Спасибо тебе за все. Я не заслуживаю ни тебя, ни твоих ракушек.

Смеясь, она сжала мой торс.

– Спасибо, что выслушал мою болтовню о кафе.

– Мне нравилось видеть, как ты взволнована. Я думаю, это отличный план. Если бы ты занималась этим одна было бы больше риска, и ты получишь преимущество в качестве ее опыта и постоянных клиентов.

Она вздохнула.

– Я не могу решить, стоит ли мне попросить у отца денег или принять предложение Максимы Рэдли о займе.

– У обоих вариантов есть положительные и отрицательные стороны. Твой отец, вероятно, даст тебе лучший процент - если он вообще заставит тебя вернуть деньги - но брать деньги у членов семьи может быть чревато проблемами. Сейчас твой отец не кажется человеком, который будет упрекать тебя из-за этого, но это все равно риск. Поговори с ним.

– Хорошо.

– Я знаю, что если бы это был я, - я продолжил, - я бы хотел быть тем, кто поможет моей дочери, если это возможно. И я бы надеялся, что она придет ко мне, если ей нужна будет помощь.

Она поцеловала меня в щеку.

– Спасибо. Увидимся завтра.

– Папа?

Мы с Фрэнни отпрыгнули друг от друга быстро, да так что ее копчик ударился об остров, и она поморщилась, потирая его. Милли стояла в столовой и смотрела на нас.

– Я думал, ты в душе, - сказал я, мое сердце колотилось.
– Вода течет.

– Я просто включила его и вспомнила, что забыла сказать тебе, что мне нужны двадцать долларов на завтра для показа мод.

– Погоди-ка, мы должны заплатить, чтобы участвовать в этом?

– Это для благотворительности, папа. Все должны платить. Затем она посмотрела на Фрэнни.
– Ты придешь на шоу? Это через неделю, в субботу.

– Конечно, приду. Я бы ни за что не пропустила твоего папу в розовой блестящей рубашке.

Я застонал, развернул Милли за плечи и легонько подтолкнул ее к лестнице.

– Поднимайся обратно и иди в душ, а то для меня не останется горячей воды.

Когда она ушла, мы с Фрэнни обменялись взглядами широко раскрыв глаза.

– Как ты думаешь, она видела?
– спросил я.

– Наверно нет - сказала она, но я понял, что она так не думала.
– Но нам определенно следует быть осторожнее.

Я смотрел, как она уходит, снова чувствуя боль в груди, и жалел, что не могу попросить ее остаться. Я устал быть осторожным, устал скучать по ней по ночам, устал чувствовать себя виноватым за то, что хочу ее, устал чувствовать, что с ней я был одним человеком, а с детьми - другим. Ни одна из версий меня не была целой.

Я хотел быть и тем, и другим одновременно.

Было ли это возможно?