Сказал он, просматривая сообщение.

— Что случилось?

Спросила я, молясь, чтобы это был не Аслан. Я очень хотела поговорить с ним, когда мы вернемся домой.

— Мне нужно уехать, сколько сейчас времени?

Он посмотрел на экран с часам на торпеде машины и я посмотрела туда же. Было девять часов.

— Еще есть время.

Сказал он с облегчением и постучал пальцами по экрану. Закатив глаза, я фыркнула. Его брови сошлись вместе.

— Что случилось?

Скрестив руки на груди, я посмотрела в окно.

— Ничего такого.

Он выдохнул воздух.

— Ты сегодня просто вся не своя, Полина поговори со мной.

Все еще скрестив руки, я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты можешь сегодня все отменить? Мне надо поговорить с тобой.

— Почему не сейчас?

Выражение его лица сменилось с раздраженного на озабоченное за наносекунду. Я попыталась придумать оправдание, почему я хочу подождать.

— Я хочу побыть наедине.

— Полина, что происходит? Я сделал что-то не так?

Он говорил нервно.

— Нет. Ты ничего не сделал. Нам просто нужно поговорить. Это важно.

Прошептала я последнюю фразу. Это было важно. Я не хотела говорить об этом с Пашкой на заднем сиденье, не зная, как он отреагирует.

— Хорошо, мне нужно время, смогу ли я найти кого-нибудь, кто заменит меня сегодня вечером.

Схватив телефон, он нажал несколько клавиш. Надеюсь, он сможет. Я не могу больше держать это в себе.

Тридцать первая глава

Я проснулась от звука шагов в ванной. Вмиг поняв, что Андрей дома, я вскочила с кровати. Очевидно, эта работа была слишком серьезной, чтобы с ней мог справиться какой-нибудь другой человек. Он пообещал, как только придёт, разбудит меня, чтобы мы могли поговорить. Часы на тумбочке показывали четыре часа ночи. Откуда у него столько энергии, чтобы что-то делать?

Сунув ноги в домашние тапочки, я направилась в ванную. Яркий свет в ванной заставил мои глаза прищуриться. Когда мои глаза наконец сфокусировались, я увидела Андрея. Он сгорбился над раковиной. Его куртка была брошена на пол рядом с ним. Он посмотрел в зеркало, чувствуя мое присутствие. Когда он увидел мое отражение в зеркале, он закатил глаза и покачал головой. Я была ошеломлена… Я никогда не получала от него такой реакции.

Не поворачиваясь ко мне лицом, он прорычал:

— Иди спать.

— Ты сказал, что мы можем поговорить, когда ты вернешься домой.

Пробормотала я.

Наливая в руки жидкого мыла, он продолжал грубо тереть их.

— Завтра. Иди спать.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы осознать его поведение. Он никогда не говорил со мной таким тоном. Как будто я раздражала его. Я начала анализировать сегодняшний день, задаваясь вопросами, что я сделала или сказала не так, чтобы заслужить его нападки на себя. Вода перестала течь и встретив мой взгляд в зеркале, он не шевельнулся. Выражение его лица было непроницаемым.

— Все в порядке?

При моих обеспокоенных словах, он опустил голову. Я сделала несколько шагов к нему и он тут же вскинул голову.

— Нет! просто иди спать!

У меня упало сердце, он просто наорал на меня, по-настоящему наорал на меня. Что я сделала? Он узнал, что я скрывала от него беременность? Он знает? Он не мог знать. Он никак не мог узнать.

Я так старалась не заплакать, что чувствовала, как дрожат мои губы. Гормоны, недосып и изнурительный день, не дали мне это сдержать. Я расплакалась. Увидев, что задел мои чувства, он быстро сорвал с себя рубашку, бросив ее в раковину.

Подбежав ко мне, он обнял меня.

— Прости. Я просто не хотел, чтобы ты это видела.

Спросила я, принюхиваясь. Отстранившись от него, я посмотрела на белую футболку, которая была на нем, она была в пятнах крови. Поглаживая его грудь, я ищу его рану.

— Ты ранен?

Схватив меня за запястья, чтобы остановить, он отступил назад, все еще держа мои руки вместе.

— Нет, это не мое.

Прошептал он.

Это не его. Тогда чья кровь на его рубашке? Оттолкнув его, я подошла к раковине. Схватив воротник рубашки, я подняла ее, пока она не оказалась на уровне моих глаз. Весь перед его рубашки был забрызган кровью. Задыхаясь, я уронила ее. Ткань медленно упала и приземлилась мне на ноги. Я чувствовала влажность свежей крови на своей коже.

Я повернулась к нему лицом. Его глаза были полны ужаса. Был ли это страх того, что он сделал, или того, что я сделаю, когда узнаю, что он сделал?

— Что это все значит?

Спросила я, не в силах скрыть тревогу за своим тоном. Он попытался подойти ко мне.

— Андрей, это не один из тех вопросов, которых можно избежать простым объятием или поцелуем. Не подходи ко мне! Чья это кровь?

Опустив голову, его плечи опустились. Он знал, что от этого никуда не деться. Он поднял руку, прижав пальцы ко лбу. Казалось, он задумался. О чем можно было думать? Раздражение начало владеть каждым сантиметром моего тела.