— Сохраним этот разговор между нами в тайне, — Ялмир остудил голову, решив не повышать градус напряжения. — Я уже сделал и позаботился обо всём, что меня волновало. Не вижу смысла продолжать наш разговор, я могу уже сейчас отправляться.

«В конечном итоге всё будет сделано, по крайней мере я на это надеюсь»

Ялмир отряхнул от пыли свой новый балахон, больше напоминающий накидку внешне и слишком теплый по мнению мечника. Немного успокоившись, настроившись на новое, не очень приятное погружение, он развернулся к Мирону спиной, не забывая прислушиваться к отдельным звукам. Теперь он точно был готов.

Чистильщик удивленно похлопал глазами, но спорить не стал, казалось ему было только в плюс, что Гриф решил не поднимать "лишние" вопросы и просто принялся за дело. Он снова натянул жгуты, как нитки, привязанные к марионеткам.

«Марионетки…» — прищурился Ялмир, — «Получается, их всех он тоже не может контролировать?»

Субстанция охотно расширилась, оказавшись под ногами наёмника моментально будто с голоду устремилась к новому куску плоти. Похоже, Мирон хотел как можно быстрее отправить Грифа в лабиринт. Ялмир задержал дыхание, сморщился от вони тухлятины и помолился за свое психическое и физическое состояние. Кто знает, что там может произойти на этот раз? Слизь поглотила мечника, как хищное создание, за секунды. Мирон даже с каким то удивлением от удачной работы взглянул на уже пустое место, где ещё недавно стоял мечник. Он облегчено выдохнул, этот разговор оказался намного тяжелее чем он думал.

— Тут оказывается довольно холодно. — по привычке собирался Мирон поправить свой балахон-накидку, совсем позабыв, что от него пришлось отказаться. Но всего на время, как он и планировал.

//

«Всё прошло немного… менее успешно как я рассчитывал» — Зенон, подкосившись, прислонился к какой то каменной стене, он прижал ладонь к своему левому бедру, с которого медленно вытекала кровь. Нельзя было говорить, что он чувствует себя ужасно, но небольшое головокружение таки присутствовало. Он, тяжело дыша, осмотрел мёртвые тела вокруг, и всмотреться более подробно в прибитый к стене копьём труп. Тот самый стражник, с которым он общался совсем недавно. Не повезло бедняге. — «Альмдруирцев оказывается было на три отряда больше, кто же знал?»

— Брось секиру, приказываю! — выкрикнула какая то женщина в доспехах, держа за своей спиной своих солдат.

Зенон покачал секирой в руке, увесистая и абсолютно смертельная, если к удару приложить немного силы, которой у Белолицего было хоть отбавляй. Он с неким удовлетворением посмотрел на труп блудариста, огромная тварь с несколькими торчащими кинжалами из глаз и шеи валялась посреди дороги как набитый мешок. Собственно, именно его секиру и использовал офицер. Наверное от этого альмдруирцам еще обиднее.

Офицер поднял взгляд, держа боль под контролем перед вражескими солдатами. Поместье Хилари было уничтожено, везде, куда не взгляни, были дыры, окна и стены были разбиты. Пожар уже стихал, поглотив большую часть поместья. У самого здания лежали разбившиеся люди, которые очевидно пытались спастись от пожара и уничтожения здания. Теперь же там стояли солдаты Альмдруира, разбирая руины, забирая на корабли всё, что можно продать. Зенон ещё может попытаться найти Хилари, её, как важного человека, точно оставили в живых взяв в плен. Возможно там, может быть, в плену находятся и Аниься с Гвидо. Зенон ещё в силах выполнить свои обязанности.

«Нужно только разок победить…» — Белолицый оценил разросшийся отряд альмдруирцев. У них больше не было блудариста, это давало надежду. — «…А получиться ли?..»

Наверное все, на что он был способен в тот момент, это только думать, размышлять о стратегии и тактике, но одно малейшее движение причиняло ему нестерпимую боль. Он проделал огромный путь, но был вынужден остановиться у самого финиша, это самый позорный провал на его памяти.

— … Да, это он. — женщина-солдат что то сказала своему товарищу, после чего направила копьё в сторону Белолицего. — Ты ведь Зенон, Верно? Офицер подчиняющиеся местной наместнице Хилари. У нас есть для тебя сообщение.

— О? — приподнял офицер бровь, упершись на секиру из за уставших ног. Он не стал отвечать, его вопросительного жеста было достаточно, что бы понять — он готов слушать. Он был не в том положении. Он был слаб. Он проигрывал, но ему нужно было как то спасти Гвидо, Анисью, всех. Ему нужно было тянуть время, он не знал для чего, но сражаться он не мог, и ему нужно было больше времени. У него есть определенное чувство долга перед Хилари, Анисьей и Гвидо, это можно было назвать совестью, однако Белолицый не будет чувствовать себя виноватым если сразу же сбежит, как только освободит наместницу и двоих других офицеров. Хотя и эта задача сейчас ему кажется через чур рискованной.

«Щас предложат сдаться, присягнуть на верность, наверно… Может у меня ещё получится сбежать?»

Это вторжение унесло много жизней, и продолжает уносить каждую секунду, прямо сейчас Зенон слышит как в далеке кричат люди, которых сжигают вместе с трупами, он слышит плач женщин, которым отрубают головы. Навряд ли он способен остановить это всё в одиночку, даже сивихату, это невозможно. Будь здесь Гвидо он бы придумал что нибудь. К сожалению, его здесь нет, и Зенон проиграл в единственном, в чём был хорош — в сражении. Значит, все дальнейшие действия бесполезны, нужно искать другой выход.