— Когда бояться правды, в ход идёт насилие, ты знаешь это лучше всех. — насмехался Сиэль с сильным кровотечением по всему лицу. — Ты не представляешь, насколько похож на Белолицего, тот был готов пойти на всё, лишь бы узнать о лесных тропах.

Ялмир замолчал нахмурив брови, протрезвев от последних фраз убийцы.

— Повтори-ка, — присел Ялмир напротив Сиэля, глядя на того до ужаса жутким взглядом. — Твои слова про Белолицего, ублюдок, что он хотел у тебя узнать?

Сиэль хмыкнул прикрыв глаза, даже при смерти он не терял своего нрава.

— Он хотел убить всех до одного, и взамен на информацию о тебе, я поведал ему о лесных тропах, через которые будут уходить люди Давлата. — Сиэль открыл глаза, и посмотрел на Ялмира взглядом, наполненным кровожадностью и истинным звериным безумием. — Он убьёт всех, всех до одного, пока даже дети не перестанут дышать. Видишь, Ялмир, мы все одинаковы, отличие лишь в том, что некоторые получили власть, статус, а другие вынуждены выживать и скитаться в массах.

— Информацию обо мне? — переспросил мечник, переосмыслив своё мнение на счёт Зенона и его влиянии на построенные планы. — Ты говоришь, он пошёл убивать людей Давлата? В этом лесу? Где и как давно?

Сиэль попытался пожать плечами, но вышел лишь жуткий хруст костей и неестественное движение плеч.

— Я не расскажу, тайны я храню хорошо, очень хорошо. — ехидно улыбнулся Пожиратель. — А тебе, отныне, стоит чаще оглядываться, твоя маленькая «игра» постепенно находит тебе всё новые неприятности.

«Зенон, я думал что вся опасность исходит именно от Гвидо и Анисьи, но я снова ошибся, слишком много промахов. Если он убьёт Давлата и вырежет всю деревню, как хотел сделать это раньше, у меня не останется запасного варианта взаимодействия с бунтарями. Ещё и собирает информацию обо мне, сколько это продолжается? Как много он сумел узнать?» — Ялмир сжал зубы, на лбу и руках выступили вены. — «Я думал не о том, нужно было заняться именно Зеноном, сразу после нашей дуэли, но я как идиот решил что главная опасность это его более ответственные товарищи. Образ дурачка и беззаботного парня одурачил меня!»

— Грёбаный Белолицый ублюдок! — через зубы выругался Ялмир, гневно вбивая в ствол дерева кулак.

Медленно разжав руку, Ялмир поднёс её к лицу. Кисть почти не пострадала, хоть удар был и довольно сильный. Раньше, до его появления в Юхвенстейне, это могло вызвать у него кровотечение и раны, теперь же на костяшках не остаются даже царапины.

«Насколько же долго я здесь?» — задавшись вопросом осмотрелся Гриф, но не так, как обычно, теперь это место казалось ему чем то другим, чем просто страной в которой он находится по стечению обстоятельств. Смотря на своё тело, в его голову приходит понимание, что он больше не может называть себя прежним, что он потерял счёт времени, жуткие шрамы и ожоги приводят его в чувства, не дают окончательно забыть, что он здесь ненадолго, что он уже слишком задержался.

С поля битвы, убивая раньше на войне, там, где убивать приложено, он перешёл в внутренние разборки, убивая убийц, чудищ и стоящих на пути. Когда он успел так измениться? На такие вопросы ему давал ответ Фальнт, но его здесь не было, никого здесь не было, все были в Твескории, дома, Ялмир был здесь чужим и одиноким.

«Нельзя затягивать, меня снова поглотила работа. Сейчас бы поговорить с Анвилем, просто побеседовать по душам, как он всегда это и делает» — тяжело вздыхая вспоминает Энглад разговоры, которых ему, на удивление, очень не хватает.

— Да, не стоит затягивать неизбежное, — сказал Ялмир, снимая со спины вторые ножны.

Ножны, взятые в руки Грифа отличались от тех, что находились у него на поясе, более дорогой, но неаккуратный материал, больше шнуровок и иероглифов, которыми были покрыты ножны. Эфес меча, что находился в них, выглядел очень неаккуратно, весь в царапинах и пятнах крови. Схватившись за рукоять, Гриф медленно обнажил меч, откидывая ножны в сторону. Лёгкая рябь прошла по пространству, будоража кровь и вызывая озноб, пробирая до костей. На лезвие клинка под лунным светом проблистали угловатые иероглифы. Мечник перехватил эфес двумя руками, нацелив остриё меча вниз, в разорванную грудь Сиэля.

— Передай Рэйвену, что он тот ещё мечтатель.

Меч Ялмира пронзил тело Сиэля, до конца разрушая его покрытые трещинами ребренные кости, разрывая после них плоть, пробивая Сиэля насквозь и упираясь лезвием в ствол дерева. За секунды нестерпимой боли и угасающего взгляда, Сиэль пьяно ухмыльнулся, задыхаясь своей же кровью. Медленно выкачивая из убийцы всю жизненную энергию, душегуб на долю секунды завибрировал, его иероглифы поплыли, вскоре снова вернувшись в обычный вид. Ялмир знал, что против лезвия душегуба бесполезна любая регенерация. Именно это вынудило его заставить Рэйвена принести его меч как можно скорее, хоть он сперва и был предназначен для боя с офицерами, хоть по итогу даже не был против них использован, Ялмиру ничего не мешало вновь использовать свой старый, уже родной меч.

Гриф отпустил рукоять оставив меч торчать в мёртвом теле, и тяжело упал на землю. Хоть он и выполнил все свои задачи, сделал ещё один шаг к достижению своей цели, он больше не чувствовал удовлетворения от убийств. После давнего проигрыша Зенону, где мечник пал от собственного бессилия, он больше не мог понимать и чувствовать битву и смерть как раньше, беспечно. Он всё чаще стал осознавать, что даже не пытался жить без всего этого, без всего того, что он раньше считал неотъемлемой частью своего существования.