Тетеринцев в ужасе схватился за голову. Опустился на стул.

— Ты лично отвечаешь за всех, — снова раздался его голос. — Учти: никто не должен знать, что мы их готовим. Ни один человек. И отзови своих инструкторов.

Отошли своих людей куда-нибудь подальше, хоть в зарубежную командиру отправь, чтобы они месяца два здесь не появлялись и никому глаза не мозолили…

Тетеринцев вскочил со стула. Сбросив магнитофон на пол, он пинал его ногами, бил изо всех сил словно лютого врага. Неожиданно дверь кабинета распахнулась.

— Простите. Вас вызывает спикер Думы. Срочно. К нему приехали из прокуратуры.

Тетеринцев снова схватился за голову. Теперь он понимал: Дронго не шутил.

Если эту пленку сейчас слушают в Думе, то лишение его депутатского иммунитета — дело решенное.

Дронго подъехал к редакции газеты «Московский фаталист». И столкнулся в коридоре с Олегом Точкиным.

— Это вы отличились в аэропорту? — осведомился Точкин. — Говорят, что вы действовали очень профессионально.

— Нет, у вас неверная информация. Я вчера весь вечер просидел дома, — пожал плечами Дронго.

Он зашел в приемную и увидел Виолу. Заметив его, девушка отвернулась.

Потом спросила:

— Вы к Павлу Сергеевичу? Я сейчас доложу. У него сидит Корытин.

— Сначала к вам. — Дронго уселся на стул. — Знаете, я представляю, как больно, когда молодой человек меняет вас на другую девушку и вам кажется, что он сделал это из корысти. И вы были правы, когда пошли на решительный разрыв.

Но поймите и его. Он ведь хотел устроиться в жизни, хотел чего-то добиться.

Может, следовало его пожалеть, ведь такой человек всю жизнь прожил бы с нелюбимой женщиной. И знаете… измена себе — худшее из предательств.

— Вы с ней говорили?

— Нет. Мне достаточно было поговорить с вами. И я нисколько не сомневался: убийство Звонарева — не убийство из-за ревности.

— Спасибо, — кивнула Виола, утирая слезы. — Хотите войти к Главному?

— Хочу, — кивнул Дронго.

Она доложила о нем Сорокину, и тот попросил гостя войти. Корытин сидел рядом, когда Дронго вошел в кабинет.

— Может, мне уйти? — спросил ответсек.

— Нет, — возразил Дронго. — У меня дело простое. Я принес деньги, которые вы дали мне в качестве задатка.

Он вытащил из кармана деньги. Аккуратно положил их на стол.

— В чем дело? — спросил Главный. — Вы решили отказаться от расследования?

Или на вас оказывают давление? Что произошло?: — Ничего, — улыбнулся Дронго. — Вчера вечером в аэропорту был застрелен убийца вашего Звонарева. Нанявший его депутат сегодня лишится иммунитета и отправится лет на пятнадцать за решетку. А единственный свидетель тоже в морге.

У меня нет доказательств, что убийца действительно тот, кого я считаю таковым.

И нет свидетелей. Следовательно, я обязан вернуть деньги.

— Погодите. — Сорокин поднялся из-за стола. — Вы хотите сказать, что знаете, кто убил нашего журналиста? Вы даже знаете, кто «заказал» убийство? Но не можете ничего доказать. Так это в суде нужно доказывать. А мы об этом напишем, уж так напишем… Понимаете?

— Не стоит, — возразил Дронго. — В таком случае мы невольно подставим молодых парней, которые ни в чем не виноваты. Нет. Извините, но я отказываюсь от этого дела.

— Может, расскажете, что произошло? — предложил Корытин.

— Обязательно, — кивнул Дронго. — Но в другой раз. Сегодня я очень устал.

Извините.

Кивнув на прощание журналистам, он вышел из кабинета.

— Ничего не понял, — в задумчивости пробормотал Сорокин. — Если он знает, кто убийца и кто заказчик, то почему молчит?

— Темнит, — предположил Корытин. — Наверное, очень темная история.

Дронго вышел на улицу. Осмотрелся. Вдруг заметил, что рядом затормозила машина. Это был полковник Демидов. Он открыл дверцу и устремился к Дронго.

— Будет жить! — закричал полковник. — Коля будет жить. Оба мальчика выжили.

А Дронго подумал вдруг, что это поколение будет жить по новым законам в другое время. Теперь для Коли все начнется заново. Потому что он совершил первый в своей жизни мужской поступок.