Неужели заведующий погребом обманывал? И пил эту амброзию, лишая своего господина этого наслаждения? Стоит проверить.

/Физаролли, ПЛ/

— Полусухое, трехсотлетней выдержки.

Вот это заказик, мать его ети. Он бы еще попросил вино, выдержки «от большого взрыва». Кстати, Маднесс, такое есть? «Нет. Не было тогда винокурен. Однако у меня… ну, точнее у одной из аватар, есть безумный винодел, живущий очень давно. У него можно найти несколько бочек вина выдержки… ну там в миллионах лет. Если хочешь уточнить — все вопросы к Зорл-Сти». Угу. Я потом уточню.

Быстрое совещание с Разум дало интересный результат. В общем, план следующий. Дайнин при помощи печати вытаскивает подходящее воспоминание из башки графа. Альма помогает. Дальше это воспоминание делится на эмоции, передаются мне, и я эту комбинацию загоняю в бутылку. Потом подключается Дурман, и помогает точечно провести реакции над вином, чтобы получить не только ощущения, но и аромат, цвет, текстуру… Проворачивать прошлось очень быстро, и не отвлекаясь от еды. И то я не уверен, что нас не заметили. Но результат того стоил.

/Вид со стороны/

Слуги герцога были на высоте. Пожалуй, единственный, к кому граф мог предъявить хоть какие-то нарекания — синий слуга. Он явно был несколько грубоватым, неотесанным деревенщиной. Но действовал он исправно.

Вскоре ужин кончился. Наконец-то. Семья герцога покинула зал, а граф откинулся на кресле. Вдруг его дочь зашептала.

— Папа, разрешите кое-что сказать? Это может показаться бредом, но прошу…

— Да, Козетта?

— В момент, когда вы попросили вино трехсотлетней выдержки, у герцогини засветилась заколка… таким, кроваво-алым. А у самого герцога глаза в калейдоскоп превратились — сначала красные, потом синие, потом зеленые, а потом снова серые.

Граф прищурился. Или у его дочурки тоже начались галлюцинации, или… это все связано. Граф только поднял взгляд на свою дочь… но вместо её глаз увидел сияющие зеленые. При этом остальное в её дочке не изменилось.

— Папа? С вами все хорошо?

— Д-да. Я пойду в кабинет…

Глаза. Они наблюдают. Повсюду. Будто каждый, каждый человек — это её глаза. Нет, Калеб, держись, это всего лишь усталость. Да, нужно просто поспать.

Приняв снотворное, Калеб улегся спать прямо на диване в его кабинете. Все равно слуги не посмеют его беспокоить… Сон накатил быстро и незаметно, а тусклый свет разгонял глазастую тьму…

Погоня. За Калебом кто-то гонится. Черные стволы деревьев мелькают с разных сторон. Легкие горят. Сзади — лишь зеленые глаза, прыгающие из стороны в сторону. В голове стучат мысли. «Где я?! Что я тут делаю?!». Однако была уверенность — эти глаза сожрут его, если он замедлится хоть на миг. Паника, сердце стучит… Он резко открывает глаза. Темно-зеленые глаза смотрят на него.

— А-а-а-а-а!!!

— Господин, что с вами?! М-мне вызвать медиков?

Это оказалась всего лишь служанка… Видимо, недавно нанята, раз не знает, что в кабинет нельзя заходить без разрешения.

— Кто разрешил заходить в кабинет?

— В-вы, господин…

— Что?

— Вы кричали. Звали на помощь. Простите, если неправильно поняла вашу просьбу, я исправлюсь.

— Нет-нет… ты поступила правильно…

Кричал во сне? Граф? Черт… такой удар по имиджу… Нужно найти причину этих… бед. Хотя после сна напасть вроде бы отступила. По крайней мере, в темных углах больше не видно зеленых пятен. Это хороший знак.

Граф поднял взгляд на часы. Прошел всего час. До момента, как они с женой будут ложиться спать, еще пара часов. Стоит поработать. Однако стоило графу сесть за рабочее кресло и запустить оптокомп, как ему вновь померещились зеленые глаза в отражении экрана. Черт… Ладно, видимо, стоит с этим смириться.

Тем временем, в маленьком отсеке, обняв колени, сидел Сагот. Комнаты для слуг граф выделял очень маленькие. Два метра длиной, и метр в ширину и высоту. Буквально, чтобы было, где спать. Отсек Сагота был крайним нижним.

В голове маленького бастарда вилось множество мыслей. Чаще всего среди них встречалась эта: «зачем я родился? Раз я позор…». Мысли преследовали мальчика с того самого момента, когда он научился думать. А все потому, что его мать все же нарушила приказ графа, и рассказала ему про его происхождение. Теперь о том, что он бастард, знали лишь трое. Мать, граф и сам Сагот. Однако вдруг что-то изменилось. Какое-то предчувствие заставило его повернуться, и выглянуть в небольшое окно.

Сияли звезды. Неизменные, постоянные… Такие же вечные, как и ничтожность Сагота… Вдруг что-то изменилось. Сагот увидел, как между звезд танцует девушка. Звезды сияют сквозь нее, однако… он её видит! Танец был незамысловат. Плавно прокрутиться, сместиться, элегантное сальто… Однако вдруг дева приблизилась близко-близко. Казалось, что вот-вот, и она врежется в станцию, и бесследно пропадет. Однако, она плавно замерла, с улыбкой смотря на Сагота.

— Привет!

Сказала она и помахала рукой. Сагот помахал в ответ, и только сейчас до него дошло — он услышал её голос. Сквозь иллюминатор. А она в космосе, где нет звука. Это… сказка? Может, он просто уснул?