– Я не хочу об этом говорить.

– Тогда продолжим говорить о том, о чем мы постоянно говорим, Надя. Вам кажется, что причиной ваших кошмаров может быть стресс на работе, тоска от одиночества, фрустрация, мигрень. Тяга к опьянению, которого вы больше не испытываете. Мы можем нащупать будничные стратегии. Мы ведь уже далеко продвинулись в борьбе с мигренью, правда? Вы человек педантичный, чтобы выжить, вам необходим порядок и предсказуемость. Мы можем продолжить идти этим путем, я нисколько не возражаю. АО «Психотерапевтический центр Норрмальма» нисколько не возражает против такого пожизненного вялотекущего лечения. Вы продолжаете платить, и мы вместе маленькими шажками продвигаемся к более сносному существованию. Но к вашим кошмарам мы таким образом не подберемся. Глубинную причину ваших страхов мы не определим.

Надин взгляд. По нему видно, как в голове пробегают самые разные мысли, он все время меняется. Такая открытость просто поражает.

Наконец Надя опускает глаза и произносит:

– Нам некуда спешить.

Голос произносит:

– Вы выглядите иначе.

Надя скользит взглядом по своему телу, от белой майки до джинсовой юбки. Лицо ее озаряется улыбкой.

– Наконец-то тепло, Рита, дорогая. Лето.

– Да, это прекрасно. Но я говорила не об одежде.

Надина улыбка вдруг делается смущенной.

– Неужели так заметно? – спрашивает она.

– С виду очень похоже на счастье, Надя. Хотите поговорить об этом?

– Это так непривычно. Я не осмелюсь обсуждать. Пока. Если рассказать слишком рано, можно все испортить. Нам некуда торопиться.

– Вы вечно откладываете жизнь на потом, я привыкла. В последние месяцы мы обсуждаем только повседневные проблемы. Но теперь ваше состояние заметно изменилось. Если не хотите обсуждать свое новое счастье – что вполне понятно, – может быть, у вас появились силы поговорить о главных проблемах…?

Надя хмурится, но улыбка никак не хочет сходить с ее губ.

– Не знаю, – говорит она.

– Вам по-прежнему снятся кошмары?

– От них не так легко избавиться, – говорит Надя. – Я нахожу утешение сразу после, но это не значит, что снов больше нет.

– Значит, вы спите вместе?

– Было несколько раз.

– У вас или у… него?

– И так, и так. Но я не хочу это обсуждать. Пока не хочу.

– Возможно, это любовь, Надя, и мне бы очень хотелось, чтобы так оно и было, но даже любовь не обладает достаточной силой, чтобы отогнать впечатления, породившие кошмарные сны.

– Может быть, я теперь смогу жить и с кошмарами.

– Или у вас теперь есть силы встретиться с ними лицом к лицу.

Внезапное молчание. Надя смотрит на свои колени. Может показаться, что это противоборство двух сил, столкновение воли двух людей, но на самом деле это скорее раздумья. Подняв глаза, Надя медленно говорит:

– То есть вы хотите поговорить о…?

– Да, я хочу поговорить о свободе, Надя.

– В следующий раз, Рита, дорогая, обещаю, мы поговорим об этом в следующий раз. Она должна писаться с большой С.

– С большой С?

– Да, Свобода.

Впервые в кадре видна Рита Олен. Ее фигура мелькает, прежде чем она выключит камеру, чтобы убрать в сумку. Позади нее слышится голос:

– Подождите, Рита, дорогая!

Олен отодвигается в сторону, подальше от объектива, и произносит:

– Час уже прошел, Надя. Увидимся во вторник.

– Я знаю, что у вас сейчас обед, Рита. – Но есть еще кое-что.

Слышно, как Олен садится обратно в кресло.

– Кое-что еще? – переспрашивает она.

Теперь камера направлена на Надю. Она сидит на стуле в той же одежде, что и до обрыва съемки. Впервые она выглядит смущенной. Потерянной.

Рита Олен молча ждет.

Надя открывает рот. И комната наполняется музыкой.

Не просто музыка. Ангельские звуки, поток волшебных звуков, постепенно обрастающих словами. Загадочные слова из другой части мира. Из другого времени. Ой у вишневому саду.

Это длится лишь несколько секунд. Там соловейко щебетав. Но кажется, что проходит вечность.

Надя замолкает. Улыбка, скрываемая десятилетиями, вырывается наружу, как подземный ключ.

Двое суток и 14 часов назад

Ночь. Безветрие. Ночь освещают лишь одинокие круги света от фонарей. По обе стороны припаркованные машины, аккуратные, хоть и весьма редкие ряды. Полная тишина.

И вдруг движение. Два существа идут по пустынной пригородной улице. Только одно из них – человек.

Блондинка с короткой стрижкой открывает ворота и сворачивает на свой участок. Поводок туго натягивается вокруг столбика ворот, она тянет, но ничего не происходит. Поводок как приклеился к цементной поверхности. Женщина тянет сильнее, поводок ослабевает, мощный пес заходит на участок, что-то внимательно вынюхивая. Женщина оборачивается, чтобы запереть ворота. И тут слышит глухое рычание, чувствует, как поводок вот-вот вырвется у нее из рук. Она быстро запирает ворота на засов, ротвейлер неумолимо куда-то ее тащит.