«Лет сорока – немногим моложе моего отца, если бы он дожил до сегодняшнего дня», – с грустью подумал Георг.

– Добрый день, – откликнулся он уже бодро и приветливо. – Мне назначена встреча. Господин Джанни ждет меня в полдень.

Морщинистое лицо стража порядка озарилось улыбкой.

– Желаете стать инквизитором? – уточнил он.

Георг кивнул. Охранник усмехнулся. «Очередной восторженный юнец!» – несомненно, именно так он подумал. И стоило Георгу проговорить мысли стража порядка про себя, как молодой человек почувствовал поднимающееся в душе возмущение.

– Я… – начал было Георг, однако закончить ему не дали.

– Вы, разумеется, хорошо обо всем подумали. Вы понимаете, что, вступив в ряды нашей организации, вы уже не сможете ее покинуть. Вы готовы всю жизнь посвятить служению простым людям.

– Именно так, – кивнул Георг и нахмурился.

Было не похоже, чтобы охранник насмехался над ним. Недостаточно пафосных интонаций было в его голосе. Но чем еще, если не насмешкой могли быть сказанные слова?

– Только смерть сможет освободить вас от принятых на себя обязательств.

Охранник прищурился, пристально вглядевшись в лицо Георга и не желая упустить ни единой тени сомнения молодого человека.

– Повторите эти слова про себя, Тот, Кто Желает Стать Инквизитором.

Разговор с охранником начал казаться Георгу бессмысленной потерей времени. Вовсе не для того он пришел, чтобы болтать о собственной решимости с местным стражем порядка! И все же Георг покорно исполнил просьбу, не желая показаться невежливым и вспыльчивым.

– И что же?

– Я готов к этому, – ответил Георг.

Охранник вздохнул.

– Если бы вы знали, молодой человек, сколько раз я уже слышал эти слова. Кто-то говорил их уверенно, кто-то голосом, чуть дрожащим от волнения. Но и в том, и в другом случае… Всегда невозможно было отделаться от ощущения, что подобные вам не до конца понимают, о чем идет речь. Смерть – она приходит к инквизиторам скорее, чем хотелось бы. По официальной статистике, девяносто процентов смельчаков, переступивших этот порог, получают серьезные увечья или погибают при выполнении первого же задания. Погибают, заметьте, в страшных муках, потому что демоны и еретики не те, кто щадят своих врагов. Для них… Впрочем, как и для инквизиторов, жалость к противнику – верный способ расстаться с жизнью.

Георг заставил себя сглотнуть неприятный комок в горле. Он, конечно, знал, что многие молодые инквизиторы страдают при выполнении первых заданий. Однако приведенная статистика… вынуждала задуматься и…

Молодой человек поднял взгляд. Охранник смотрел на него так пристально, что неприятный комок вновь начал образовываться в горле.

– Я понимаю… – заговорил Георг, и голос предательски дрогнул.

Охранник усмехнулся.

– Я понимаю, – повторил Георг неожиданно увереннее, чем прежде, – вы видите во мне наивного юнца, не знающего жизни. Я понимаю, вы пытаетесь меня образумить. Но ваши старания напрасны. Я обо всем подумал и все решил. Не вижу смысла отрицать, что некоторые обстоятельства будущей службы пугают меня. Однако в своем страхе я не вижу ничего унизительного или способного помешать мне стать инквизитором. Не испытывать страх перед смертью – вот самое рискованное, что может делать человек. Не веря в собственную уязвимость, человек теряет осторожность и прощается жизнью быстрее, чем в любом другом случае. Поэтому не тратьте больше слов понапрасну, вам не переубедить меня. Я хочу стать инквизитором, и я не отступлюсь! Пожалуйста, скажите, где кабинет господина Джанни.

– Да, да, непременно… скажите, а доводилось вам бывать за пределами столичного региона?

– Да, и не раз.

– И вам… везло?

– Я не встречался с демонами или еретиками, если вы имеете в виду везение такого рода.

Охранник кивнул. Сложил руки на груди. Чуть отступил назад, в задумчивости скривив уголки губ. Он вновь смотрел на пришедшего оценивающе. Однако оценивал уже не с точки зрения возможной опасности для инквизиции, а с точки зрения физической подготовки, удобства внешности и одежды пришедшего для того, чтобы стать частью древней организации.

Телосложением Георг не был похож на профессионального спортсмена, но и слабаком его никак нельзя было назвать. Мягкие линии лица создавали обманчивое представление о мягкости характера молодого человека, что для инквизитора было весьма полезно. Взгляд серых глаз Георга, несомненно, располагал к нему собеседников, но вместе с тем, в случае необходимости легко мог дать понять врагам, что Георг настроен самым решительным образом. Средней длины челка, взлохмаченная ветром на площади, немного озадачила охранника, но и эту примерную деталь страж порядка не счел серьезным препятствием на пути молодого человека к желанной цели.

В отличие от тела и лица, одежда Георга никоим образом не соответствовала правилам, принятым в инквизиции. Светлые брюки, светлая рубашка и светло-коричневые ботинки с длинными носами – все это было слишком марким и непрактичным. К тому же покрой одежды был таков, что вся одежда слишком уж явно очерчивала контуры фигуры, что лишало возможности припрятать под тканью хоть какое-нибудь оружие. Разве только амулет с защитной печатью можно было повесить на шею, хотя знающие люди утверждали, что толка от этих безделушек нет.