Мазь нашлась быстро, как и припрятанные штаны, которые она натянула на себя вместо юбок расшитых и холодных. Так и по сугробам двигаться легче, да и теплее в сто крат. Схватила глиняный горшочек и побежала обратно, но сколько не искала, не нашла медведя, словно мороком снежным все замело. Кричала, звала, но никто не рычал в ответ, не выл, везде стояла тишина, стужая, пробравшаяся под кожу, не скинешь морок, так и разукрасит ледяными узорами тонкий покров тела.

Марика сжала сильнее горшочек и пошла обратно, ступая ровно в свои следы. Только сейчас она поняла, что на земле Урсы, где нет места человеку. Здесь правили природа и извечный круговорот. Но не успела она дойти до саней, как дверь в Маяк со скрипом старых засовов отворилась, показывая непроглядную тьму ее зева.

Никто не вышел и не встретил гостью, отчего Марика сразу поняла, что и тут ее не ждали, нежеланный дар от селян. Но как бы ни было страшно, а на холоде не посидишь, да и своих собак надо согреть и накормить. Она проворно перетащила мешки с дарами ближе ко входу, не решаясь пока туда заходить, и отстегнула собак.

— Вер, следи за своими, чтобы не разбежались, — сказала Марика большому серому псу, а сама занесла первый мешок внутрь. Вступила аккуратно на ледяной каменный пол, поставила мешок и хотела уже идти за вторым, как вспыхнули факелы вдоль стен, окутало лестницу жаром огня, и тьма холодная растаяла.

— Хитер хозяин, но я и не зря сказанья слушала старого волхва нашего. Раз не встречает меня, значит, могу по своему распорядку день заканчивать.

И пошла Марика за остальными дарами, хоть и устала неимоверно, да и голод скрутил изнутри, но внесла все дары и уложила их в найденный сухой теплый погреб. Затем спустилась и повела Вера, а за ним и стаю его на ночлег, но сколько ни поднималась по Маяку, оказавшемуся огромным замком внутри, сколько ни пыталась найти открытую комнату, все было заперто наглухо, и только большая зала с огромным камином так и манила теплом и пахнущими яствами на столе. Псы чуяли еду, поскуливали, но послушно следовали за хозяйкой.

Марика выбилась из сил, но так и не смогла найти ночлег для ее собак, а в зал вести боялась, хоть и послушные звери у нее были, но Урса мог и растерзать их. Кто его знает, какое у бога настроение.

Она звала его, испрашивала дозволения, но в ответ ей была тишина.

— Хорошо, сделаем так, — решила Марика. — Я вам постелю на входе, пока хозяина ждем.

Вер посмотрел умным взглядом и зевнул во всю пасть, позади тоже послышались зевки. Марика улыбнулась и погладила каждого по крепкой шее, а потом принесла все, что было своего: платья да платки. Покрывала и накидки мужские трогать побоялась. Устроила псов, принесла им со стола мясо вареное, да и не заметила, как сама заснула прямо там, среди своих собак.

— И что это значит? — раздался над ней басовитый голос. — Аль хозяин я плохой, что ты решила с собаками своими спать, а не в предложенной мною комнате?

Марика подскочила и ударилась макушкой обо что-то твердое. Сверху охнули и рыкнули, а потом сильные руки схватили ее за талию и поставили на каменный выступ окна.

— Разглядеть хочу, что же мне прислали.

Урса оказался совсем не таким, каким его представляла Марика: огромный, весь заросший белыми волосами и бородой, широкоплечий мужчина. В старой затертой бесчисленными круговоротами одежде, в ношеных рваных сапогах, со злющим прищуром почти бесцветных глаз.

— Боишься меня? — довольно проговорил медведь в человеческом обличьи.

— А вы сами не пугаетесь, глядя в начищенное серебро?

— Язык откушу.

— Воля ваша, но поговорить сможете с новой девой только через круговорот.

Марика надеялась, что все и закончится: здесь и сейчас. Ударит он ручищей по лицу за дерзость такую и убьет, но Урса замер, а потом расхохотался громко, что стены отозвались гулом.

— Как звать тебя?

— Марика.

— Мудрость, значит, — с нежностью сказал Урса и хитро блеснул глазами. — Ну что ж, два испытания ты прошла, проявив и доброе сердце, и заботу, но сможешь ли ты понять главное — мою сердцевину?

Марика улыбнулась и дотронулась до спутанных волос мужчины, аккуратно убирая их со лба, чтобы разглядеть взгляд его обжигающий.

— Волхв наш часто говаривал, что беседы вести нужно на полный желудок, в тепле и уюте. Давайте, я вам обед сготовлю, воду нагрею, волосы в косу уложу, а потом и за разговором вы и узнаете, смогу ли я или нет выполнить ваше третье испытание.

Урса довольно фыркнул, уже зная итог. Уж больно умна и добра была Марика, не боялась заступиться за слабых, да и себя в обиду не давала, заботой и добротой лечила сердца.

«Настоящая красавица с самой яркой сердцевиной», — подумал Урса и с огромной радостью простил жителей Мурман-линнь за жестокосердие, раз подарили они ему такой бесценный дар.

А к следующей зиме зажегся Маяк, осветил небо ярче Огней и прогнал мрак. Жители Мурман-линнь радовались всю Долгую ночь, жгли костры яркие, поминали Марику-дарительницу за ее жертву, а в последний день ночи вышел из снежной бури огромный медведь, на спине которого в легком платье из кристаллов воды и самоцветов сидела сама Марика. Такая прекрасная, что слепила собой. Все жители замерли, пораженные невиданным, а Марика тем временем спустилась с белого медведя и улыбнулась.