162.

Впервые за все годы службы на Северном флоте Артём Селиванов стоял на палубе во время захода на рейд Североморска и подхода к причалу.

Обычно он проводил это время у себя в кабинете. Его все равно никто не встречал. А лазарет приходилось приводить в порядок после похода. Журналы учёта медикаментов, заявки на склад, белье в прачечную. Да и мало ли у доктора дел.

Теперь же, подняв воротник бушлата, Артём вглядывался в стремительно приближающийся причал. Они со Светой ни о чем не договаривались, но ему отчаянно хотелось, чтобы она была там. Он загадал. Если встречает, он сделает ей предложение прямо возле трапа. Кольцо ясно ощущалось даже сквозь бархатную коробочку и карман форменной куртки.

Трясло так, будто подключили к телу высоковольтный кабель. Вот уж не думал, что эта кареглазая кудрявая бестия перемолотит ему все мозги. Свернёт набекрень. Вывернет душу мехом внутрь. Зацепит якорями. Света. Светлана. Его свет и счастье. И звучать будет отлично: Светлана Федоровна Селиванова.

Максим Сарычев стоял чуть сбоку. Он очень изменился за этот поход. Не осталось мальчишеской восторженности. Но зато теперь ни за что никто не догадается, что парень — инженер, а не боевой офицер флота. Весь поход делал любую работу наравне со всеми. Влился и стал полноправным членом экипажа. Интересно, будет его теперь тянуть в море?

Командир тоже напряжённо вглядывался в берег. Точно знал, что его ждут. Склодовский в сеансах связи между служебными разговорами позволял себе короткие фразы. Чтобы Вадим понял, с женой все хорошо.

Артёму теперь казалось, что корабль к берегу приводят не двигатели и рули, не тяжёлые витые канаты швартовых притягивают и крепят к причалу. Это делают взгляды. Практически осязаемые.

Он едва на захлебнулся от восторга, когда "Разящий" сбавил ход на подходе к причалу. Погода не баловала. Ветер и снег. Но на берегу собралось порядочно народу. И эти взгляды с причала на борт освещали пространство ярче уличных фонарей.

Каждый из мужчин увидел своих сразу. Заулыбался в усы Виталий Егорович Думченко, едва заметив на берегу Каринэ и двух сыновей. У Романа Никитенко изменилось выражение лица. Ему махала ладошкой дочь. Видно было, как затрясло командира, увидевшего жену.

Рядом с Катей Ветровой жалась Света. Это была точно она. Даже шапка, скрывающая её шикарные кудри, не мешала Артёму её узнать. Светин взгляд метался по палубе. Катя наклонилась к ней и показала ладонью. Света застыла. Замерла. Заморгала. Селиванов увидел, как Ветрова сунула ей в руку платок.

Плачет? Его принцесса. Главное, что приехала. Больше она не будет плакать из-за него. Он не даст. Не позволит. Ладонь сама скользнула под бушлат. Коробочка на месте. Тем временем уже поставили трап. И командир лёгкими шагами сбежал на берег. Начал докладывать начальству. Следом стала сходить команда.

Артём увидел, как повисла на муже Катя, с её головы слетела шапка, пшеничный водопад волос разметался по ветру. Счастьем Ветровых, как тёплой волной, окатило всех вокруг.

163.

Светка примчалась в Североморск вечерним субботним рейсом. Растрепанная. Будто напихала в чемодан первые попавшиеся под руку тёплые вещи. Варежки, и те разные. Кате пришлось достать из бара коньяк. Налить подруге и заставить выпить.

Ночью было слышно, как Света пошла на кухню. Катерина вышла следом. Включила свои заветные лампочки. Они вдвоём устроились на подушках на подоконнике с ногами. Мяту Катя заварила в керамические кружки с котами. — Я без него задыхаюсь, Кать, — выдохнула Света первую за весь вечер связную фразу. До этого она или кивала, или отвечала невпопад, будто мысли были совсем не здесь, — У меня будто нет меня. А когда Тема рядом, я целая. Идей сразу куча. Я тогда в августе, когда приехала, столько всего придумала. Я даже диплом уже написала, представляешь? Можно весь год ничего не делать. Эскизов там на три коллекции. А он в море ушёл, и всё внутри застыло. — Светик, ещё сутки с хвостиком. Он вернётся. Там всё штатно. Всё в порядке. Все здоровы, — Катя обнимала подругу. — Я, Катюх, завтра пойду к нему в общагу. У меня ключ есть. Приготовить же надо что-то. — Артём ключ дал? — Ну, не у вас же мне жить. У тебя муж возвращается. Вам будет, чем заняться, а не гостей тут принимать. — Чего Маргаритка то не приехала? — Они с Максом так договорились. Он её ждёт в четверг в семь вечера у памятника Пушкину. — Ох, романтики, — рассмеялась Катя. — Дааа, розы, свидания, — улыбнулась Света.

Утром воскресенья она ушла в общежитие, отказавшись от Катиного сопровождения. Мол, сама справлюсь. Спросила только, где продуктовый магазин.

Утром позвонила Ирина Леонидова, жена старпома. Сказала, что она в Мурманске. Спрашивала деликатно, не надо ли чего. Катя опомнилась. Утка же! Вечером Ира занесла купленную птицу. Осталась на кофе с брауни. Пришла Света Никитенко. Потом и Вашкина усталая, но явно довольная собой, присоединилась к компании. Просидели допоздна. Разошлись по домам, чтобы следующим днем снова увидеться.

Свету Вашкину на причал Катя привела за руку. Та явно стеснялась. — Свет, прекращай. Все и так знают, что ты девушка Артёма. — Откуда? — От верблюда! Ты не помнишь, как летом на балу появилась? — Помню, конечно. — А как уходила? — Честно? Смутно. Но отлично помню, что было потом, — пыталась шутить Света. — Смотри. "Разящий". — Куда? Кать, куда? Где ты видишь? — Воот туда! Видишь? Ещё минут десять. И будут здесь, — Катя оглядела встречающих. В толпе увидела Веру Морозову из одиннадцатого класса. — Верочка, а ты кого встречаешь? — аккуратно спросила. — Андрея, — Вера спрятала глаза, — Старшего лейтенанта Попова, — уточнила, — Только, Екатерина Александровна, Вы маме не говорите. Кате оставалось только понимающе кивнуть. Вере семнадцать. — Я не скажу, Вер. Но тут народу полно. Мама всё равно узнает. — Мне в феврале уже восемнадцать. — А мне двадцать в феврале, — улыбнулась Катя. — Ой, смотрите, вот они! "Разящий" стремительно шёл к берегу. Другие корабли арктической группировки тоже показались на рейде.