Шрифт:
Повернувшись спиной, махнул головой двум уголовникам, и те двинулись вперед в сторону бывшего врага. Поднимаюсь, стараясь не оборачиваться. За спиной слышатся всхлипывания и удары.
Подсознательно понимаю, за кем иду. Кто остановил драку. Точнее спас, дал право на жизнь. Интересно, какова будет цена? Что ещё интереснее, смогу ли расплатиться?
Мужчина спокойно открывает одну из камер, словно на ней нет замка, здесь последние сомнения о незнакомце улетучиваются.
— Садись. Разговор будет долгим. В ногах, как известно, правды нет.
Присаживаюсь на стул, мельком осматриваюсь. В камере было все, что можно и…нельзя, хотя больше помещение походило на комнату. Даже телевизор с тумбой имелся.
— Знаешь, кто я? — мужчина говорил спокойно и вкрадчиво.
— Нет.
— Беков Павел Петрович. Здесь зовут просто Бек. Вор в законе. Управляю тюрьмой, веду дела. Теперь расскажи, кто ты.
— Розгин Константин Павлович.
— Дальше.
Пожимаю плечами, что еще нужно рассказывать. Какая информация нужна? Что спасёт, а что уничтожит?!
— Не похож на наркомана.
— Вижу, пробили уже.
— Всех новичков приходиться пробивать. Тюрьма для меня, как дом. Как хозяин, должен знать, кто приходит в гости.
Молча смотрю, принимая оценивающий взгляд. Сидящий напротив человек очень сильный, властный, жестокий. Одним словом — палач. Холодные, ледяные глаза умеют подчинять. В то же время внимательный, рассудительный, мудрый. Умеет слушать.
Запоминаю каждое слово собеседника, анализирую поведение. Заручиться поддержкой такого человека — большая удача, но цена услуги дорого обойдется.
Мысленные дебаты не ускользают от Павла Петровича.
— Ты спортсмен. Ждешь, выжидаешь, наблюдаешь. Говорить не любишь.
— Не знаю, что говорить.
— Такой парень мне и нужен. Сегодня освободилось место быка.
— Быка? — в недоумении произношу. Впервые оказался в таком месте, что уж говорить о классовой иерархии и местных законах. Не намерен изучать и втягиваться, но кажется, у судьбы собственные планы на меня.
— Будешь охранником. Блатного из тебя не сделаешь. К сожалению, служил в армии.
В камеру входит мужчина и Бек моментально переключается на него.
— Костя, теперь бык. Донеси информации.
Амбал моргает и исчезает в темном коридоре. Не успеваю подумать. События иду слишком быстро, как вылетевшая стрела. И не в ту сторону, о которой мечтал. Ясно одно, с этого момента, жизнь круто повернулась на 180 градусов…
Глава 4.
— Ты очень бледна и сильно похудела.
— Простуда. Поправлюсь — пытается улыбнуться, но выходит плохо.
— Мам, брось. Я же не слепой. Знаю, волнуешься и сильно.
— Все хорошо.
— Как папа? Не видел его уже восемь месяцев.
Мать отворачивается, но успеваю заметить быстро подступающие слезы. Пытается сдержать поток горечи, который усердно вырывался наружу. Смахивает соленые капли и вновь с улыбкой оборачивается.
— Мама. Что случилось? — нехорошее предчувствие накатывает волной, заставляя сердце замереть в ожидании ответа.
— Отец… Отец… Его парализовало.
— Как? Когда?
— Шесть месяцев назад — слёзы горечи наконец-то вырываются наружу.
— Почему не сказали?
— Сейчас у тебя и без нас проблемы.
— Вы моя семья. Ты, папа и Ася. Да, не могу ничем помочь, быть рядом. Но это не значит, что нужно скрывать такое.
— Хотела уберечь.
— От чего? Лишить правды? — все больше и больше злюсь на себя, на беспомощность — Расскажи, как справляетесь? — смягчаю тон, матери и без того плохо, а тут я ещё сцены закатываю.
— Справляемся, сынок. Тетя Люда помогает. Тем более, отец плохо, но все же может сам дойти до другой комнаты. Тяжелее всего пришлось распрощаться с любимой работой. Тут уж ничего не поделаешь.
— Я должен быть рядом. Прости.
— Тебе не в чем извиняться. Ты не виноват, я это знаю.
Не могу смотреть матери в глаза. Видеть слёзы. Быть так близко и одновременно, так далеко. Не иметь возможности даже обнять. Что же адвокат так медленно работает?!
— Ася, как она? Наверное, думает, обманул — качаю головой — Не смог присутствовать на Дне Рождении моей красавицы. Наверняка, Юрий Ростиславович запер вновь дома. Уверен пришла бы, но дочери влиятельного человека показываться в подобного рода местах нельзя.