— Ты намерен приехать к ним с пустыми руками?

— Да!.. — вырвалось у Таруо раньше, чем он успел прикусить язык.

За столом повисло тягостное молчание. Таруо возвышался над вожаком, шумно вдыхая воздух, понимая, что сказал лишнего, и злясь из-за этого сильнее прежнего.

— Замечательно. То есть, ты не собираешься следовать простейшим правилам вежливости только потому, что тебе претит любезничать с Ёмори. Ты хоть понимаешь, что этим ставишь под удар наши планы?

— Понимаю, — угрюмо отозвался наследник, скрестив на груди руки. — Но это моя добыча и мне решать, что с ней делать и кому подносить. Ёмори её не получат, однако я могу найти им в дар что попроще. Время ведь у меня ещё есть?

Отец вскинул руку, призывая его умолкнуть, и погрузился в раздумья. Таруо ждал ответа, перебирая пальцами костяные пластинки ожерелья. Хоть последнее слово оставалось за вожаком, он готов был отстаивать свою добычу до последнего.

Когда отец кивнул самому себе и взял в руки расписную пиалу, Таруо понял, что решение принято. Коснувшись мочки уха, он искоса глянул на выход.

— Хорошо. Можешь оставить трофей себе, но при одном условии.

— Я слушаю, — с готовностью отозвался Таруо.

— Взамен ты добудешь дикого кирина. Он и станет твоим даром.

Куница беспокойно металась по клетке, визжала и грызла прутья. В налитых кровью глазках сверкала злоба.

— Это не просто куница, — с гордостью сказал Шиёки, — это камаитачи.

Куница тут же явила им серповидные когти, которые с лёгкостью могли разрезать даже сталь. Не будь клетка Шиёки заговорённой, его пленница уже выбралась бы на свободу.

— Детёныш ещё, правда.

Ханэ присел перед клеткой, и куница сердито замахала лапой, которую просунула сквозь прутья.

— Как ты его поймал?

— За шкирку, — довольно хихикнул брат, поигрывая перед своей добычей прутиком. Куница гонялась за игрушкой по всей клетке, пыталась поймать лапами, но тонкая веточка неизменно выскальзывала из её хватки. — Хина тоже так хотела подержать, но у неё не вышло. Она теперь в своей комнате сидит, дуется. Ты не думай, камаитачи её не поцарапал, я не дал.

Ханэ снисходительно усмехнулся. Шиёки ещё не умел лгать так, чтобы другие принимали его слова за правду: он хмурился и смотрел исподлобья, словно Ханэ уже обвинил мальчишку во всех грехах.

— Правда, не поцарапала, — уже не так уверенно повторил Шиёки. — Ну, может, чуть-чуть.

Немудрено, что Шиёки прибежал к ним с матерью в такой спешке. Юный наследник не желал сталкиваться с родителями, когда те прознают, откуда у его сестры такие раны. Наверняка он хотел пересидеть этот день в безопасном месте и вернуться, когда родительский гнев схлынет.

— Ты сейчас отправишься на Нижний Рынок?

Ханэ кивнул, уже понимая, куда брат клонит.

— Я там ни разу не был. И камаитачи этого мне надо куда-то деть…

“Пока его у тебя не отобрали”, — мысленно закончил за него Ханэ.

— Ты не хочешь оставить его себе? — вслух удивился он.

— Зачем? У нас и так прирученных камаитачи полно. Я и этого ловить не хотел, просто увлёкся очень.

Шиёки замешкался — и куница вырвала прутик из его руки. Затащив добычу в клетку, камаитачи с мстительным рычанием впился зубами в ветку, которая громко захрустела на зубах.

Ханэ смотрел на них, подперев кулаком щёку. Он не собирался таскаться с наследником по местам, по которым тому пока бродить не положено. Если там с Шиёки что-то случится, с него спросят первым. Нет уж, боги милосердные, не надо нам такой радости.

— Хорошо. Давай я возьму твою куницу и принесу выручку?

Шиёки задумался. В какой-то момент Ханэ показалось, что мальчишка согласится, но мгновением позже понял свою ошибку.

— Я хочу поискать там что-нибудь для Хины. Сам.

— У нас лавки в городе внезапно кончились?

— Это не то, Хине не подойдёт обычное украшение или коробка со сладким печеньем, понимаешь? — терпеливо принялся объяснять Шиёки. — Я хочу найти что-то необычное.

— Из необычного ты найдёшь только приключения на свой хвост и мою голову. Если так хочешь попасть на Нижний Рынок, попроси кого-то другого.

Шиёки заносчиво фыркнул и отвернулся. Ханэ не было дела до его обид. Старший вранолюд уже направился к двери, когда наследник вдруг заявил:

— А я всё равно пойду за тобой.

— Иди, — безразлично ответил Ханэ, внутренне холодея. В его планы совсем не входило угробить наследника, только потеснить в борьбе за власть. — Только подумай хорошенько, как будешь возвращаться. И что ты скажешь родителям, когда они поймут, где ты был.

Шиёки скривился, но не отступил.

— Я скажу им, что ты согласился показать мне Нижний Рынок.