Лилиан подалась вперед, пытаясь дотронуться до девушки, но Сигна впилась ногтями в корни, вырвала их, освобождая лодыжки, и вскочила на ноги, отчего Лилиан разъяренно завопила.

– Держись от меня подальше! – огрызнулась в ответ Сигна. Дух вздрогнул от твердости ее голоса. Но помедлив всего секунду, Лилиан снова двинулась вперед, сурово нахмурившись.

Сигна зачерпнула горсть земли и швырнула духу в лицо.

– Мне наплевать, кто ты такая, просто оставь меня в покое! – ей пришлось прошипеть эти слова, чтобы не поднять на ноги все поместье, но на самом деле хотелось кричать, и она еще больше возненавидела духа. – Отстань от меня! Или я найду твое тело и сожгу, пока от тебя не останется только горстка пепла.

Когда Лилиан смахнула грязь, ее почерневшие губы скривились в нечто похожее на усмешку. Но угроза заставила ее держаться на расстоянии.

– Чего ты хочешь? – проворчала Сигна. – Зачем ты притащила меня сюда? – Сигне вовсе не хотелось связываться с Лилиан, но пришлось признать, что ей крайне любопытны обстоятельства смерти женщины. А любопытство всегда не давало ей покоя.

Душа Лилиан помедлила, а потом указала на черные губы.

– Ты не можешь говорить? – спросила Сигна, и призрак закивал головой, что-то хрипя. Сигна не впервой сталкивалась с духом, который не мог говорить. Некоторые улицы кишели солдатами или воинами античности, большего узнать она не стремилась, и часто они были изрешечены дырами в груди или лицах.

– Я знаю, кто ты. – Сигна отошла немного назад, чувствуя себя увереннее на расстоянии. – Это ты поджидала меня в доме. Что тебе от меня нужно?

Несмотря на то что призракам не нужен воздух, казалось, будто женщина глубоко вздохнула, набираясь решимости. Она не направилась к Сигне, а вместо этого сорвала тонкую веточку с дерева. На мгновение Сигна захотела броситься бежать, но Лилиан не угрожала ей, а опустилась на землю, расчистив участок земли, и начала выводить слова. Когда она закончила, то отбросила ветку и указала на свою работу.

И хотя Сигна знала, что любопытство однажды может погубить ее, но все же послушалась и прочитала слова. При взгляде на надпись у нее внутри все сжалось, и она посмотрела на Лилиан в ожидании объяснений. Ее силуэт задрожал, словно дым. За годы, проведенные среди духов, Сигна уяснила, что они не могут свободно блуждать. Чем дальше от места смерти, тем труднее оставаться в мире живых.

Очевидно, что душа Лилиан забрела далеко, и ее время истекало. Она направилась к роще на окраине поместья, пока единственным свидетельством ее присутствия оказались слова, выведенные на земле:

Приди в мой сад и спаси ее.

Сигна знала наверняка, что Лилиан имеет в виду Блайт.

Блайт, по виду которой становилось ясно, что Ангел смерти охотится за ней.

Блайт, к которой ее тянуло по неведомым причинам.

Блайт, смерть которой только усилит слухи. И, вероятно, выдворит Сигну из еще одного дома, который она не должна потерять.

И тут ее осенило: если она спасет Блайт, то остановит Ангела смерти. Она победит его. Если ей это удастся, то, возможно, он наконец оставит ее в покое и позволит жить той жизнью, о которой она мечтала. В которой не придется прятаться, не придется снова иметь дело с ним или жуткими призраками. Жизнь, наполненная людьми, торжественными вечерами и дружеским общением. В которой она могла бы просто жить.

Как бы глупо ни было заключать сделку с духом, Сигна сделает все, что потребуется, если это поможет победить Ангела смерти.

Марджори была верна своему слову, что траурная одежда Сигны скоро уйдет в прошлое.

Портниха прибыла на рассвете, притащив полный сундук тканей.

Сигне почти не удалось поспать, а вдобавок к долгому путешествию и преследованию призраком ей ничего не хотелось так сильно, как свернуться калачиком под одеялом и провести там остаток дня.

Если бы не тот факт, что сегодня начинаются занятия.

– Идемте, Сигна. Только мертвые спят в такой час. – Марджори вздохнула, следуя за портнихой. – Хозяин не хочет, чтобы вы бродили по поместью, словно вестник смерти. Пора добавить немного цвета в ваш гардероб и подготовить к сезону балов.

Сигна чувствовала себя словно воскресший мертвец, конечности налились тяжестью, а глаза щипало от утреннего солнца. Казалось, она поспала от силы несколько минут. Всего несколько минут с тех пор, как ей выпало несчастье встретиться с духом Лилиан. И все же она собрала все силы и взбодрилась при словах о новых нарядах и поплелась в гостиную. Приятная девушка, которую Марджори представила как Элейн, новую горничную Сигны, принялась убирать с ее лица темные волнистые волосы, пока портниха возилась с талией, делая замеры.

Портниха оказалась пожилой женщиной с морщинистым лицом, словно каждая морщинка отражала прожитый год. Карие глаза-бусинки скрывались за круглыми очками, от которых, видимо, было мало толку, учитывая, как близко она наклонялась к Сигне, силясь прочитать цифры на измерительной ленте.

– Ты слишком худощава, девочка, – цокала портниха. – Кожа да кости.

Сигна отвернулась к окну, чтобы скрыть свой стыд. Тонкая сорочка почти не скрывала торчащие ребра, и она беспокойно провела по ним рукой. Марджори также посмотрела на них, слишком острые кости, выступающие из кожи. Живя с Магдой, Сигна добывала пропитание как могла, но была слишком молода, чтобы получить доступ к наследству, а выдаваемое скромное пособие шло прямиком в игорные притоны. Тетя, вероятно, чувствовала бы себя счастливицей, если бы заморила племянницу голодом. Ее заботило лишь одно, то же, что и большинство предыдущих опекунов, а именно как заполучить кусочек будущего состояния Сигны.