Хотя отдельные куски текста имеют, в своих истоках различную традицию, в ткани произведения они составляют некое единство. Разнообразные, нередко поражающие своей противоречивостью само определения имеют одну цель - дать представление о всеобъемлющей природе того, кто обращается с речью: говорится ли об отношениях родства, о воспри ятии людей, поведении, взят ли в самоописании космо логический, гносеологический или антропологический аспект Думается, что далеко отстоящие друг от друга определения связаны между собой отношением <и... и...>, а не <или... или...>. Речь идет, при всем многообразии проявлений, об одном всепроникающем, всюду обнаруживающем себя начале.

Не потому ли так органична связь говорящего с теми, к кому он обращается, первого - содержа щего в себе разные полюсы и вторых - столь же неоднозначно относящихся к ведущей речь?

Намеченному в 1 С: <я почитаемая и презирае мая. Я блудница и святая> (13.16 - 18) - и т. д. есть соответствие в следующих затем обращениях к другим (11 0). В этих обращениях обрисовывается их проти воречивое отношение к говорящей: <Почему вы, кто ненавидит меня, вы, кто любит меня? Вы, кто отвер гает меня, признаете меня! И вы, кто признает меня, отвергаете меня!> (14.15 - 20). Обращением к другим, характером их восприятия вызван переход к новым самоопределениям (11 С): <И вы, кто говорит правду обо мне, лжете обо мне! И вы, кто солгал обо мне, говорите правду обо мне! Вы, кто знает меня, станете не знающими меня! И те, кто не знал меня, да по знают они меня! Ибо я знание и незнание> (14,20 27) .

Для удобства рассмотрения композиции <Грома> мы отделили блоки обращений и самоопределений. Но границы между ними нередко стерты. Уже в 11 С самоопределения перемежаются обращением к другим и цепь заповедей продолжается дальше в 11 0: <я твердость и я боязливость. Я война и мир. Почитайте меня! Я презираемое и великое. Почитайте мою бедность и мое богатство!> (14.30 - 15.1). И в . самом блоке 111 0, в предупреждениях и запретах внимающим, говорится о произносящей речь, об отношении к ней: <Не будьте высокомерны, когда я брошена на землю! И вы найдете меня среди иду щих. И не смотрите на меня, (попранную) в кучу навоза, и не уходите и не оставляйте меня, когда я брошена. И вы найдете меня в царствии> (15.2 - 9). Но эти оброненные то тут, то там замечания говоря шей о себе подчинены задаче наставить других, пере дать им знание, изменить их. Блок 111 0 насыщен этим обращенным к другим самоописанием - косвенным, а отрывок 15.15 - 16 - и прямым (<я же, я милосердна и я немилосердна>).

Снова плавный переход от сочетающего в себе крайности восприятия людей в 111 0 к самоопределе ниям 111 С: <В самом деле, почему презираете вы мой страх и проклинаете мою гордыню? Но я та, кто во всяческих страхах, и жестокость в трепете> (15.22 27). Экспрессия нарастает, все отчетливее дает знать о себе тема знания - незнания, с самого начала связанная с говорящей (13.13 - 15), вспыхивающая и далее (14.23 - 27, особ. 26 - 27: <Ибо я знание и незнание>), все глубже захватывающая текст,

За новым самоопределением: <я неразумна и я мудра> (15.29 - 30) - следует IV 0 с вопросами к слушаюшим, предваряющими расширенный ответ на них говорящей в IV С о знании и мудрости вар варов и эллинов (<Ведь я мудрость эллинов и знание варваров. Я суд над эллинами и варварами> - 16. 3 6) . Противоположности знание - незнание сменяются другими: жизнь - смерть, закон - беззаконие. (Отры вок 16.1 - 9 помимо прочего интересен сравнительно редкими в документах из Наг-Хаммади упоминаниями таких реалий, как <Египет, эллины, варвары>. Заметим попутно, что Египет вторично упоминаетсл в том же сборнике, где переписан <Гром>, в <Асклепии>.) После ряда поворотов темы знания, как бы удаления от нее ( <я, я безбожна, и я, чьих богов множество>. 16.24 - 25), снова звучит: <я немудрая, и мудрость получают от меня> (16.27 - 29).

В таких же контрастах повествуется и об отно шении к говорящей ее слушателей. В их восприятии она видит себя как в зеркале, недоумевая из-за иска жений, задавая вопросы <Почему... почему...> - и тут же как бы отвечая на них чказанием на свое много образие в том или ином смысле.

Следующее за испорченным местом Ч 0, частич но восстаиавливаемое, содержит советы, выраженные таким же, что и предыдущий текст, образным и во многом темным для нашего понимания языком. Это наставления тем, к кому обращена речь, наставления, как обрести говорящую. И образный строй <Толкования о душе> ', и тем а детства в новозаветной традиции, и многое другое напрашивается для сравнения. Но даже если нечто подобное было у истоков текста, остается вопрос, на чем сказалось влияние - на плане его выражения или содержания.

Новая серия самоопределений (V С) по обыкно вению начинается с того же, о чем говорилось в пре дыдущем обращении (17.35 - 18.1: <Не отделяйте меня от первых, которых вы [познали] >, 18.7 - 8: <я знаю, я, [первых], и те, кто после меня, они знают [меня] >) . В этих строках содержится намек на роль посредницы, который есть и в самом начале произведения (13.2 - 4). И там и тут дается представление о ряде качест венных понижений. Этот ряд в 13.2 - 4 связан гово рящей (<я>), в 17.36 - 18.8 - отношением к знанию,

Следующее дальше определение: <я же (совер шенный) Ум и покой> (18.9 - 10) - побуждает вспо мнить название, где <совершенный Ум> упомянут рядом с <Громом>. Судя по общей тексту особенно сти - совмещении далеко отстоящих друг от друга определений, однако имеющих отношение к одному началу, и здесь эти два определения, возможно, объединены не случайно. Заглавие произведения <Гром. Совершенный Ум> указывает на одну смысло вую перспективу, здесь же - <я же [совершенный] Ум и покой> - на другую. Вместе с тем повторение слов <совершенный Ум> позволяет думать, что речь идет об одном начале, лишь освещаемом с разных сторон.