В кабинете стало заметно грязнее.

— Вы понимаете, что вам это с рук не сойдёт?! Вы покусились на само государство в моём лице! — брызги слюны почти долетели до меня. На эти слова боец тут же отвешивает хороший подзатыльник.

— Видеокамеру принесли? — обращаюсь к бойцам.

— Сейчас будут. — вместо них отвечает Гриша в ухе, — Задержали ещё тройку на улице. Сейчас пакуем и поднимаем на второй этаж.

Недолгое ожидание и видеокамера установлена на краю стола. Не буду же я объяснять мужику, что и так ведётся постоянная съёмка.

— Видите ли Анатолий, — начинаю менять глаза. Новый образ подобранный с помощью прилипалы я назвал «взгляд василиска», — Вы сами отключили видеосъёмку. Получается, что попытка моего силового захвата инициирована лично вами, а не командой сверху. Я прав?

— Кто... Что вы такое? — в ужасе он смотрит на меня. Стоящий за ним боец сам делает шаг назад, не спасает его и зеркальная сфера на голове.

— Оставьте нас одних. — приказываю я.

Дожидаюсь, пока бойцы выйдут. Хотя двери всё равно нет, но хоть так. Глаза полностью трансформировались, а Анатолию реально стало плохо. Лицо побагровело и стало сбиваться дыхание. Пришлось вытянуть руку и коснуться его, поделившись крохами энергии. Как только ему стало лучше, продолжил допрос:

— В глаза смотри. Рассказывай, какие цели преследовал. Чётко и подробно...

Исповедь Анатолия уложилась в десять минут. Можно было поспрашивать ещё о многом разном, но в ухе раздался встревоженный голос Серёги:

— Босс, звонил Пётр. Ему самому дозвонилась Козлютина из областной больницы. Сказала, что у неё в реанимационном боксе лежит девочка. Если можешь, помоги. До утра она не доживёт. Что мне ему ответить?

— Через полчаса буду.

— Хорошо, передам...

Интерлюдия первая.

Стол в кабинете покрыт тонким слоем осевшей пыли. За ним расположился бледный Анатолий, потерянно перебирая листы, наваленные кучей из распотрошённых папок. Наступив на валяющуюся у входа дверь, в комнату тихо зашёл мужчина, ранее игравший роль секретаря. Вид помятый, оба глаза заплыли в преддверии появления хороших фингалов. Ранее строгий костюм превратился в серое нечто, правый рукав пиджака оторван. Короткая стрижка у брюнета припорошена белым налётом.

В самом начале кабинета гораздо больше белёсой пыли, покрывший весь пол. Ранее чистый и дорогой ковёр отмечен множеством следов от обуви. Мужчина направился к Анатолию, скособочившись и придерживаясь рукой за правый бок. Подойдя ближе, он спросил:

— Шеф, что делать будем?

— А? — отвлёкся от бесполезного занятия мужчина, оторвав глаза от бумаг.

— План перехват? — замер по стойке смирно секретарь, выпрямившись и стараясь сдержать болезненный стон. — Только говорите, пожалуйста громче. В ушах ещё звенит.

— Нет, никаких перехватов. — отрицательно покачал головой хозяин кабинета. Задумавшись на несколько секунд, он задал вопрос. — Виталя, у тебя есть что выпить?

— Откуда, Анатолий Романович? — в удивлении приподнял брови Виталий.

— Вот только не надо, — поморщился, как от съеденного лимона, мужчина, — Знаю что должна быть заначка. Будь добр, организуй. Очень надо.

— У парней вроде видел, — смутился Виталий, — Но у них только водка. Ничего другого нет.

— В самый раз. — вымученно улыбнулся Анатолий. — Как они сами? Скорую или в больничку кого надо отправить? Ты и сам смотрю далеко не в форме.

— Нет, все живы здоровы. Помяли правда здорово, но без переломов. Даже рёбра целые, на удивление.

— Это хорошо, — вздохнул мужчина, — Надо им премию выписать. Да и давай Виталя, всем налей. Стресс лечить будем.

— Так там это, — пожал плечами секретарь, — Бутылка початая и одна.

— Напротив магазин, — мужчина с кряхтением выдвинул верхний ящик стола, достал смятые тысячные купюры, и протянул их секретарю, — Пусть кто-нибудь сходит и купит. Ну и закусь возьмёт. Сейчас самое оно грамм по двести принять. Ещё пачку сигарет для меня купите. И вызови наших, пусть вход перекроют. Чтобы ни одна падла не зашла в гости. Думать буду, что дальше делать.

— Сейчас всё организуем. — забрав деньги, мужчина попытался сделать чёткий разворот на месте, забыв на мгновение о пострадавшем теле. Сматерившись от прострела боли в боку, он заковылял на выход...

Некоторое время спустя два стакана с прозрачной жидкостью стояли на столе. Между ними расположилась тарелка с мясной и сырной нарезкой и открытая бутылка водки. На краю стола примостилась пепельница, рядом пачка сигарет и зажигалка. Шеф с подчинённым молча подняли стаканы и залпом выпили. Анатолий не церемонясь пальцами схватил из тарелки ломтик колбасы. Лицо мужчины порозовело. Прожевав его, произнёс: