— Да куплю я себе куртку, позже. Деньги есть, — Виталий достал из кармана пачку сто тысячных купюр. — Но мне срочнее машина сейчас нужна. Поможешь выбрать нормальную? А то я в них не очень…

— А откуда у тебя деньги? Ты ж вчера ещё был совсем без ничего? — немного настороженно спросила мать, видимо, догадываясь о чём-то нехорошем.

— Да мне должны были, ещё давно, — спокойно ответил Виталий заготовленной заранее фразой. — Вот отдали.

Отец недоверчиво посмотрел на него, но по этому поводу ничего не сказал, а лишь недовольно произнёс:

— Да за эти деньги нормальную не купишь.

— Да мне хотя бы чтоб движок был в порядке, да ходовка. Чтоб ездила, короче. Остальное меня не интересует пока.

Отец запил чаем бутерброд и, немного помолчав, утвердительно кивнул головой.

Сашка с матерью сидели на кухне н пили чай. После того, как по весне девяносто пятого на реке всплыло тело Ткача и его похоронили, она с матерью переехала к бабушке, которая жила неподалеку, на первом этаже пятиэтажки. И, когда прямо под окном остановился старенький «Нисан-Пульсар» и из него вышел Виталий, ею голова оказалась прямо напротив Сашки, на расстоянии меньше метра, только за окном.

— Ой, смотри, кто приехал, — показала Лида за спину дочери.

Сашка сразу обернулась и удивленно, но без особой радости, произнесла.

— О, Виталька освободился, надо же. Пойду открою.

*

Они все втроём сидели в зале и смотрели похороны Ткача по видеодвойке, которая стояла ещё в их старой квартире. Чай Виталия, который ему налила Лида, так и остался нетронутым. Он сидел и молча смотрел на брата, который вместе со стоявшим ещё тогда на ногах Василевским проводил похороны. Это была последняя запись, где Толян был ещё живой, и Виталию стало тоскливо. Только сейчас, а не от холодной встречи бывшей любовницы, он почувствовал себя одиноким. Теперь придётся прорываться по жизни одному, ещё и людей за собой тянуть, которых скоро будет встречать из лагерей. Они рассчитывают на него.

Гроб с Ткачем на записи был закрытым, потому что там были только останки от длительного пребывания в воде. И когда к портрету Ткача на записи подошёл Зудя и поцеловал его перед погребением, Сашка сказала:

— Это Зудя, наверное, твои костюмы забрал с Лериной квартиры. Он оттуда много вещей тогда вынес, как папу убили. Ты бы спросил у него, может, он и твои забрал.

— Ему еще лет пять сидеть, как минимум, — Виталий равнодушно махнул рукой. Хоть он все деньги потратил на машину и отцовскую куртку с короткими рукавами оставил в ней, чтобы не выглядеть скверно, сейчас ему было не до вещей.

— Ну и что? В тюрьму к нему зайди да спроси, — возразила Сашка.

—Да кончай, — отмахнулся опять Виталий и, чтобы поставить точку в этом вопросе, отшутился: — Они всё равно уже вышли из моды. Поехали лучше на кладбище съездим. ‘Эго же его рядом с Лерой похоронили? — спросил он, кивнув на экран, где промелькнула могила старого друга.

— Ну Да, — подтвердила Сашка и спросила мать: — Ты поедешь на кладбище?

— Нет, съездите сами. Сейчас я вам соберу что-нибудь, — ответила Лида и пошла в кухню.

*

Посетив могилу Ткача, который был похоронен в одной ограде с Лерой, Виталий с Сашкой приехали на могилу Толяна. Его похоронили неподалёку от входа на кладбище, искать долго не пришлось, тем более что отец на словах объяснил ему, где лежит Толин. Протерев платком фото брата и рюмку под памятником, Виталий налил в неё водки и сверху положил печенье.

— Блин, надо было Сашке Лысому тоже налить, он же там рядом с папой лежит, — вспомнив, пожалела Сашка.

— Да ладно, чё уж, — ответил Виталий, кладя пустую бутылку в пакет. — Всё равно на всех наших этой бутылки бы не хватило. А Штана, где похоронили?

— А вон, там, — махнула рукой Сашка в глубь дальних секторов. — Потом покажу. Ты бы оделся, замерзнешь.

— Да не, нормально, — ответил Виталий, хотя уже вечерело, и он сильно мёрз в одной рубашке. Но надевать лежащую на заднем сиденьи машины куртку с короткими рукавами он постеснялся. Встав перед выбором, купить ли более-менее живую машину или одежду, он предпочел быть на колёсах, решив, что в тёплом салоне пока и в рубашке можно поездить.

— Элка Махоркина заяву в ментовку подать на розыск, — сказала Сашка. — Понятно, что его убили, но хотя бы найти да похоронить по-человечески.

— Если там есть ещё, что хоронить, — ответил Виталий. — Его сожгли скорее всего, как Ваську.

— Ты чё, знаешь, кто его убил? — спросила Сашка.

— А ты будто сама не знаешь, — Виталий удивлённо посмотрел на неё.

— Не-ет, не знаю. — Сашка покачала головой. — Были бы Синкоша со Старцевым, я бы подумала, что они. Но они ещё до этого сами пропади.

— Как будто у нас кроме Синкоши со Старцевым некому больше человека грохнуть за наркоту.

— Так он что, наркобарыг начал трясти? — удивилась Сашка.