— Это угроза, товарищ Троцкий? — несколько равнодушно уточнила я, ещё сильнее упираясь в расшатанные двери — Впрочем, неважно. Проходите, отец вас ждет.

И, помедлив секунду, я уже хотела было открыть двери, но почувствовала дыхание Троцкого на моей щеке.

— А как же Наталья? — тихо спрашиваю, собираясь упорхнуть в последний момент — Вы же ее любите.

Утверждение, не вопрос. Утверждение, которое заставляет Троцкого сделать ещё один крохотный шажок, хотя казалось бы куда ещё ближе? Утверждение, которое заставляет Ляну ещё сильнее вжаться в дверь. Утверждение, которое позволяет делать то, что нельзя.

— Я сам выбираю кого любить — с нажимом произнес Троцкий, внимательно вглядываясь в дрогнувшее лицо Ульяны. Высмотрел то, чего ждал и спокойно отступил.

— Разумеется, — до боли прикусываю губу и киваю — Отец вас ждет.

И, пока он не успел сказать ни слова, резко открываю двери.

— Отец, тут к тебе Лев Давидович, — провозглашаю я и только тогда оборачиваюсь. В комнате пусто, будто бы и не было никого. Остаться наедине с Троцким я не рискнула, поспешила в гостиную, не оборачиваясь и не слушая никаких его слов.

— Мам, — громко, почти на весь дом, вопрошаю я — Где отец? В нашей комнате его нет.

— Что случилось? — из матушкиной комнаты вышел отец, на ходу оправляя одежду. Я радостно улыбнулась: видимо, таки продолжается у родителей медовый месяц. А может и не месяц…

— Да тут к тебе товарищ Троцкий, — указываю куда-то за спину, не решаясь обернуться. — А так ничего важного.

Троцкий сделал шаг вперед и наконец-то показался отцу во всей красе. На этом я сочла свою миссию выполненной и поспешила назад, к Лисе. Сейчас мне был неинтересен разговор отца с Троцким, сейчас мне ничто не было интересным.

Лиса все так же зависала над набросками, но сейчас уже было видно, что она почти окончила работу.

— Убей меня! — со стоном свалившись на стул напротив Лисы

— Нежно? — спокойно уточнила она, резво щелкая по буквам

— Можно и просто, — выдохнула я и принялась рассказывать — Ты не поверишь, что случилось!

— И что же? — она наконец отложила наброски и внимательно посмотрела на меня — Лян, ты вся красная, успокойся. Что случилось?

— Когда девочки начинают чувствовать тягу к взрослым, старым мужчинам? — вместо ответа спрашиваю я — А когда мужчина плещет симпатией в ответ, то как это называется?

— Это называется Уголовный Кодекс и восемь лет строгого режима, если я не ошибаюсь — все так же, равнодушно(почти) печатает Лиса — А само понятие называется педофилией, если ты об этом. Но не уверенна в сколько становятся совершеннолетними здесь, так что не могу сказать ничего толкового.

— Лис, выруби режим робота! — устало прошу я и хлопаю в ладоши прямо перед ее лицом — Ау, Земля вызывает Лису! Лиса, вернитесь в наше время и нашу реальность!

— Да с тобой я, с тобой! — раздраженно отмахнулась Лиса — Что случилось? Отец резко разлюбил мать и Инессу и переключился на кого-то помладше, предпочтительно тебя?

— Нет, — почти что улыбаюсь — Это все Троцкий.

— Что в этот раз натворила эта курсисточка? — девушка улыбается, придумывая кличку, которая прицепиться надолго — Или это она от неопытности?

— Фи, Лиса, что за пошлости? — улыбаюсь я, думая с кем бы свести мою милую Лису, кто же сможет расшевелить ее — Эта, как ты говоришь, курсистка, между прочим, будущий исполнитель великой революции.

— Что, правда? — в притворном изумлении заламывает руки Лиса — А я и не знала.

— Признайся честно, что не знала, — поддеваю ее и все ещё думаю кого бы ей в пару напорочить. Радека жалко, Ганецкого тем более. Парвус староват для нее, ей максимум лет десять разрыва. Не знаю… — Я же в нашей компании историк. Я сама не знала об этом, пока не заинтересовалась темой великой революции.

— Я о нем слышала, — отмахнулась Лиса и все же поинтересовалась — Так что он натворил?

— Я его проводила к отцу, но отца не оказалось в нашей комнате. И у нас случился крайне странный разговор. — как на духу выложила я — Крайне странный в том плане, что я просто ощутила ту бешеную энергию, которую просто волнами исходила от него.

— А это не какая-то симпатия из твоей стороны? — Лиса всегда была реалистом, она всегда думала разумно — Или, возможно, некая симпатия из его стороны?

— Лис, у него жена, которую он уже десять лет называет "друг мой" и Наталья Седова, которую он любит, но изменяет ей с каждой встречной — немного хохотнула я и озвучила очевидное — А мне что, стать его случайной… Да я даже слова приличного подобрать не могу!

— А вдруг он бросит ради тебя свою Седову? — ехидно улыбнувшись, предположила сестра — Вдруг ты станешь для него той самой первой любовью?

— Василиса, ты издеваешься? — совершено серьезно уточнила я — Мне семнадцать лет в этом теле. Я даже если бы и хотела, то не могу.