Кристиан краем глаза следил, как отец Мими покидает офис Акселя. Он заметил, как тот входил чуть раньше, и специально разозлил миссис Уебище, чтобы она потребовала разговора с Акселем. Ему хотелось получить возможность спросить о Мими.

Он не общался с Мими много лет, но до сих пор испытывал к ней глубокие и неопределенные чувства. И не мог понять почему. Когда он видел ее в последний раз, они были ещё детьми, и с тех пор у него было полно девчонок. Но было одно лицо, которое всегда преследовало его. Мими.

Он никогда не стремился с ней встретиться и не предлагал матери, чтобы они как-нибудь встретились семьями. В действительности его настолько обеспокоила собственная одержимость ею, что он убежал от нее как можно дальше.

А потом, в начале этого года, он увидел ее издалека. Она сидела в торговом центре на скамейке и разговаривала с женщиной. Он остановился как вкопанный и занырнул в ближайший магазинчик. Кристиан наблюдал за ней из-за витрины магазина, вспоминая, как они играли в детстве, и как, став немного старше, но достаточно взрослыми для того, чтобы осознать, что они разного пола, эти тусовки стали немного неловкими и застенчивыми. Тогда семейные встречи просто прекратились, но он никогда не переставал о ней думать.

Он собирался войти в офис Акселя и прервать их разговор, как вдруг услышал имя Мими. Большая часть разговора звучала приглушенно, но он был уверен, что слышал, как они упоминали Мими. Он остановился в надежде услышать больше. Затем разобрал собственное имя и уже положил руку на ручку двери, чтобы повернуть ее, когда Аксель толкнул дверь.

Кристиан вошел и прослушал произнесенные Акселем имена. Затем вежливо задал вопрос про Мими. Он заметил беспокойство в глазах ее отца, и притворился равнодушным когда уходил.

Но сейчас он не чувствовал равнодушия.

Он был вне себя от злости. Он был в ярости. Ему хотелось что-нибудь или кого-нибудь ударить.

Он не позволит своей вспыльчивости одержать над собой верх. Он должен подыграть, чтобы выяснить, что за хуйня происходит. Он собирался узнать, кто из парней, названных Акселем, встречается с Мими.

А если конкретнее, он хотел узнать, почему этот косящий под бандита кусок дерьма, Ник Росмен, называет себя Эллиотом.

Джинни

2000, Форт-Лодердейл (После казни)

Круиз на День Благодарения не мог получиться прекраснее. Джейсон немного расстроился из-за того, что Алек с мальчишками передумали, но он быстро нашел себе друзей и развлекался на всю катушку. В промежутках между безостановочной активностью и приемами пищи мой обычно неугомонный и энергичный сын каждую ночь в изнеможении падал в свою детскую кроватку и тут же засыпал беспробудным сном. По правде говоря, как и мы все.

Как бы мне ни хотелось заняться любовью с Томми в уединении нашей каюты, после насыщенного дня мы оба так уставали, что проваливались в сон так же быстро, как и наши дети. Ну ничего. У нас впереди ещё вся жизнь, чтобы заниматься любовью, успокаивала я себя.

— Мне так хотелось, чтобы Кейси с Алеком сошлись, — сказала я Томми, надевая купальник.

— Он сказал мне, что между ними просто не возникло химии, и, возможно, ещё не пришло время для свиданий. Мне кажется то, случившееся с Паулиной, повлияло на него больше, чем он готов признать. — Томми уже натянул на себя плавки и выдавливал на руку солнцезащитный крем.

— Я знаю. Она сказала мне то же самое. — Я забрала лосьон из рук Томми и, жестом показав ему повернуться, вылила немного ему на спину.

— О-о-о, Джинни, как холодно! Сначала погрей его в ладонях!

Нас прервал стук в дверь, и я пошла открывать, пока Томми натягивал майку.

— Мы готовы! А вы готовы, ребята? — завопил Джейсон с улыбкой до ушей. Мими, тоже улыбаясь, стояла за спиной у брата.

Теперь, валяясь вместе с Мими на уединенном пляже, я приподнялась на локтях, наблюдая за тем, как ныряют Джейсон и Томми. Мы взяли небольшую лодку, чтобы добраться до острова и прошли приличное расстояние, пока не нашли место, которое могли бы назвать своим.

— Не могу поверить, что папа думал, что я перестану его любить, когда узнаю, — сказала Мими.

Мы с Томми часто беседовали с Мими с того дня, когда Томми поделился со мной тем, что его беспокоят чувства Мими к Гриззу. В тот день я сказала ему чистую правду — он нужен мне, чтобы помочь убедить ее не ненавидеть Гризза. Я не осознавала, насколько сильным было слово ненависть, пока не увидела ее в глазах собственной дочери в тот момент, когда мы говорили о человеке, который подарил ей жизнь.